— Нет, давай в другой раз, — выдавил он. — Мне... мне пора домой. Родители ждут.
Леха пожал плечами, не настаивая. Они попрощались, и Дима поспешил домой, чувствуя, как дрожат колени.
Дома было тихо. Родители еще не вернулись с работы. Дима прошел в свою комнату, бросил рюкзак на пол и упал на кровать. Усталость навалилась тяжелым одеялом. Глаза закрылись сами собой.
И снова пришел сон. На этот раз он стоял на балконе старого дома. Ветер доносил запах дыма и чего-то еще – терпкого, горького. Позади него скрипнула половица. Дима обернулся и увидел высокого мужчину с седыми висками и пронзительными серыми глазами. В руках он держал курительную трубку, из которой поднимались тонкие струйки дыма.
— Здравствуй, дружок, — сказал мужчина, и его голос был тем самым скрипучим шепотом из прошлого сна. — Давно я тебя ждал.
Дима хотел ответить, но горло перехватило. Мужчина шагнул ближе, и запах табака стал сильнее, почти удушающим.
— Ты знаешь, что должен сделать, — прошептал он, указывая трубкой на край балкона. — Прыгай. Прыгай, и всё закончится.
Дима попятился, чувствуя, как пятками упирается в низкие перила балкона. Еще немного, и он сорвется вниз. Мужчина протянул руку, словно хотел схватить его за плечо...
Дима проснулся, задыхаясь. Он резко сел на кровати, озираясь по сторонам. Комната была залита оранжевым светом заходящего солнца. В воздухе висел едва уловимый запах табачного дыма.
Он поднялся на дрожащих ногах и подошел к окну. Внизу шумел вечерний город, люди спешили по своим делам, не подозревая о кошмаре, который только что пережил мальчик на пятнадцатом этаже.
Дима прислонился лбом к прохладному стеклу. Кто этот мужчина из сна? Почему он хочет, чтобы Дима прыгнул? И главное – почему эти мысли о высоте, о падении преследуют его наяву?
Он понимал, что что-то не так. Что-то происходит с ним, что-то, чего он не может объяснить. И это пугало его больше всего.
Часть 3: Тени прошлого
Дни складывались в недели. Дима пытался войти в ритм новой жизни – школа, домашние задания, редкие прогулки с Лехой. Но странности не прекращались. Навязчивые мысли о высоте преследовали его всё чаще. Иногда, стоя у окна в классе или на балконе дома, он ловил себя на том, что представляет, как было бы легко перемахнуть через ограждение и...
Дима тряс головой, отгоняя эти мысли. Он не хотел умирать. Тогда почему эти идеи казались такими заманчивыми?
Сны тоже не оставляли его. Почти каждую ночь он видел того седого мужчину с трубкой. Иногда они просто стояли на балконе, молча глядя вдаль. Иногда мужчина говорил – отрывистые, непонятные фразы о долге, о предназначении, о том, что "пора завершить это". Дима просыпался в холодном поту, с ощущением, что упускает что-то важное.
Однажды вечером, когда родители смотрели телевизор в гостиной, Дима решился задать вопрос, который давно его мучил.
— Мам, пап, — начал он неуверенно, — а вы не знаете, кто жил в нашей квартире до нас?
Родители переглянулись. На лице матери мелькнуло беспокойство.
— А почему ты спрашиваешь, сынок? — осторожно поинтересовался отец.
Дима пожал плечами, стараясь выглядеть равнодушным.
— Да просто интересно. Мне кажется, я иногда слышу какие-то звуки, словно кто-то ходит ночью.
Мать нервно рассмеялась.
— Глупости, — сказала она слишком быстро. — Это просто старый дом. Трубы гудят, половицы скрипят. Привыкнешь со временем.
Но Дима заметил, как отец нахмурился, а мать избегала смотреть ему в глаза. Они что-то недоговаривали.
Той ночью сон был особенно ярким. Дима снова стоял на том же балконе, но на этот раз всё казалось более реальным. Он чувствовал шершавость деревянных перил под ладонями, слышал скрип половиц, ощущал запах старого дерева и табачного дыма.
Седой мужчина появился, как обычно, неслышно. Но теперь Дима разглядел его лицо более четко. Глубокие морщины, словно прорезанные острым ножом. Пронзительные серые глаза, в которых читалась вековая усталость. И что-то еще – что-то знакомое в чертах лица, в линии подбородка.
— Кто вы? — спросил Дима, удивляясь твердости своего голоса.
Мужчина усмехнулся, выпуская клуб дыма.
— Неужели не узнаёшь, Димка? Я твой прадед, Степан Игнатьевич. Мы с тобой одной крови.
Дима почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он слышал это имя раньше – в редких, обрывочных разговорах родителей, которые тут же замолкали, заметив его присутствие.