— Но... вы же умерли. Давно.
Степан Игнатьевич снова усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.
— Умер? Да, пожалуй, что так. Но не до конца, внучок. Есть дела, которые держат меня здесь. И ты – часть этих дел.
Он шагнул ближе, и Дима почувствовал, как его охватывает необъяснимый ужас.
— Что вам нужно от меня? — прошептал он.
— Чтобы ты закончил то, что я начал, — ответил прадед, и его глаза вспыхнули недобрым огнем. — Чтобы ты прыгнул.
Дима проснулся, крича. В комнату вбежали встревоженные родители. Мать обняла его, шепча успокаивающие слова. Отец стоял в дверях, хмуро глядя на сына.
— Опять кошмар? — спросил он.
Дима кивнул, не в силах говорить. Как объяснить им, что это был не просто сон? Что призрак их предка преследует его, требуя невозможного?
Когда родители ушли, Дима долго лежал без сна, глядя в потолок. Он знал, что должен что-то сделать. Узнать правду о своем прадеде, понять, почему тот не может упокоиться. И главное – найти способ избавиться от этого жуткого наваждения, пока оно не довело его до края. В прямом смысле этого слова.
Утром, собираясь в школу, Дима принял решение. Он узнает правду, чего бы это ни стоило. Даже если для этого придется раскопать самые темные семейные тайны.
Часть 4: В поисках правды
Следующие несколько дней Дима провел, пытаясь незаметно выведать у родителей информацию о прадеде. Он начал с невинных вопросов о семейной истории, но каждый раз, когда разговор приближался к Степану Игнатьевичу, родители ловко меняли тему.
Однажды вечером, когда мать ушла в магазин, а отец задержался на работе, Дима решился на отчаянный шаг. Он проскользнул в родительскую спальню и начал осторожно осматривать шкафы и ящики. В глубине старого комода он нашел пожелтевший от времени конверт.
Дрожащими руками Дима открыл его. Внутри лежали старые фотографии и несколько писем. На одной из фотографий он сразу узнал человека из своих снов – Степана Игнатьевича. Прадед стоял на крыльце деревянного дома, сурово глядя в камеру. В руках он держал знакомую трубку.
Дима начал читать одно из писем, написанное выцветшими чернилами:
"Анна, Я знаю, ты не одобряешь моих исследований, но я таков, как есть. Моя прабабка тоже занималась ремеслом. И я не отступлюсь. Если что случится, в землю меня не кладите. Сожгите и развейте у речки нашей. Считай это моей волей.
Степан."
Внезапно Дима услышал звук открывающейся входной двери. Он поспешно сложил всё обратно в конверт и вернул его на место. Сердце колотилось как безумное, когда он выскользнул из родительской спальни.
Той ночью сон был особенно ярким. Дима снова стоял на том же балконе, но теперь он узнал дом – это было то самое здание с фотографии.
Степан Игнатьевич появился, как обычно, неслышно. Но теперь в его глазах Дима увидел не только злобу, но и что-то ещё – отчаяние?
— Ты начинаешь понимать, — сказал прадед, выпуская клуб дыма. — Но ты ещё не знаешь всей правды.
— Какой правды? — спросил Дима. — Что вы пытались сделать? Что значит "пересечь грань"?
Степан Игнатьевич горько усмехнулся.
— Я был так близок, — прошептал он. — Я почти открыл дверь в иномирье. Но всё пошло не так. Теперь я застрял здесь. Ни живой, ни мертвый.
Дед грубо выругался и втянул дым. Он шагнул ближе, и Дима почувствовал холод.
— Ты можешь закончить то, что я начал, — сказал Степан Игнатьевич. — У тебя есть сила. Ты чувствуешь, не так ли? Зов.
Дима попятился, чувствуя, как по спине бегут мурашки.
— Я не хочу умирать, — выдавил он.
— Умирать? — Степан Игнатьевич рассмеялся, и этот смех был похож на скрежет несмазанных петель. — Речь не о смерти, мальчик. Речь о переходе. О том, чтобы стать чем-то большим, чем просто человек.
Дима проснулся, тяжело дыша. За окном занимался рассвет. Он понял, что больше не может оставаться в неведении. Ему нужны ответы, и он знал, где их искать.
Утром, за завтраком, Дима как можно небрежнее спросил:
— Мам, пап, а тот старый дом прадедушки... он ещё цел?
Родители переглянулись. Мать нахмурилась.
— Зачем тебе это, Дима?
— Да просто интересно, — пожал плечами он, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — Может, съездим как-нибудь, посмотрим?
Отец долго молчал, глядя в свою чашку кофе. Наконец он поднял глаза на Диму.
— Дом всё ещё стоит, — сказал он тихо. — Но ехать мы туда не будем. Там случилось много плохого.
Дима кивнул, делая вид, что потерял интерес к теме. Но внутри он уже принял решение. Он поедет в тот дом, даже если придётся сделать это тайком. Потому что он чувствовал – там, в старом доме прадеда находятся все ответы. И, возможно, способ освободиться от этого жуткого наваждения раз и навсегда.