— Нет, но я видела новости. И знала, что ты не останешься дома.
Глаза у неё были тревожные, но не панические. Скорее, сосредоточенные.
— Что происходит? — спросил Дэн, глядя на неё.
— В городе… что-то случилось. Никто толком не знает. Телевизор глушит. Интернет дёргается. Люди говорят, что центр перекрыт. Что кто-то бросился на скорую. Что полиция на коленях. Всё разное, всё бессвязное.
— Мы ехали — там женщина стояла на дороге и… как будто вообще не видела нас, — тихо сказал Дэн. — На улице — пустота. Люди молчат. Смотрят в никуда.
— Это похоже на… — начала Мила и запнулась. — Нет, не знаю, на что.
— Это похоже на… перед тем, как вода вскипает, — сказала бабушка. — Сперва ничего, а потом — крышка летит. Вот мы и ждём крышку.
Они сели на кухне. Удивительно — чайник был кипятком, а на столе лежало печенье. Всё, как всегда. Но даже чай казался… напряжённым. Будто он знал, что его пьют в последний раз.
— Тамара, — сказал Дэн, — у тебя есть аптечка? И фонарик?
— Всё есть, — кивнула она. — Я собирала. Уже вчера.
— Вчера? — Мила удивилась.
— Я старуха, но не слепая. Что-то витает в воздухе. И не птицы.
Она встала и протянула Леону пряник.
— А ты, герой, будешь охранять нас, если что?
— Я Ракетчик Лео, — гордо сказал он, — у меня есть суперигрушка.
Тамара улыбнулась. Первый раз с тех пор, как они её увидели.
— Молодец.
Позже, когда они сидели в зале, закрыв шторы и выключив свет, на улице завыл одинокий сигнал машины. Потом — ещё один. И ещё. Как будто кто-то нажимал клаксон в отчаянии.
— Кто-то застрял? — спросил Леон.
— Или кто-то пытается сказать: «Я здесь», — прошептала Мила.
Дэн встал.
— Пойду посмотрю в окно.
— Не надо, — сказала бабушка. — Лучше не смотреть.
Он посмотрел всё же. Там — улица. Машины. И тень, проходящая мимо фонаря. Не быстро. И не как человек.
Он отошёл от окна и сел обратно.
— Там просто… кто-то идёт, — сказал он. — Может, пьян.
Все промолчали.
И больше не говорили до утра.
Часы показывали 03:17, когда Мила открыла глаза.
Она не могла понять, что её разбудило. Квартира была тёмной, только из-под двери в коридоре пробивалась полоска тусклого света. Дэн спал рядом, прижимая к себе Леона.
Сын шевельнулся, что-то пробормотал во сне и сжал в руке игрушку.
Мила встала. Прошла босиком на кухню, стараясь не шуметь. Тамара сидела у окна с кружкой, завернувшись в одеяло.
— Ты не спишь? — прошептала Мила.
— Слушаю, — так же тихо ответила бабушка. — Сначала была сирена. Потом — тишина. Потом… звук, будто кто-то скребётся. Может, на крыше. Может, в голове. Кто знает.
Мила подошла ближе. За окном — тёмный двор. Фонари не горели. Один мигал — будто не знал, гаснуть ему или нет.
Они смотрели на улицу молча. Время от времени вдалеке вспыхивали синие огни. Кто-то кричал.
Иногда — резко, иногда — будто звал по имени.
А потом снова — тишина.
— Ты чувствуешь это? — спросила Мила.
— Как будто… кто-то ждёт, — кивнула Тамара. — Ждёт, чтобы мы открыли. И вошли сами.
Мила вздрогнула.
— Ты говоришь, как в сказках.
— А может, сказки — это правда, просто в них меньше людей верят, чем в новости.
Утром Дэн пошёл за новостями. Телевизор показывал только повторяющиеся кадры: экстренное сообщение о “нарушениях общественного порядка”, просьбы оставаться дома.
Официальные лица говорили ровным голосом, но глаза у них бегали.
Сайт новостей не открывался. Только чат в телефоне работал.
— Люди пишут, что блокируют дороги, — сказал он. — Кто-то видел грузовики у мэрии. Кто-то пишет, что из центра никого не выпускают.
— Почему? — Мила смотрела на него в упор.
— Никто не говорит.
Тамара поставила на стол завтрак.
— Мы будем есть, пока есть что есть.
Леон ел тихо. Без капризов, без шуток. Он чувствовал всё. Дети всегда чувствуют раньше взрослых.
— Мам, — сказал он вдруг, — а почему никто не приходит в гости?
Мила посмотрела на него.
— Потому что сейчас… не то время для гостей.
Он кивнул.
— А если к нам кто-то придёт?
Она не ответила.
Часов в десять в дверь постучали.
Все замерли.
Один раз.
Два.
Потом — пауза.
Потом — три коротких, быстрых.
— Не открывай, — прошептала Тамара.
Дэн уже стоял у двери, держа в руке нож.