Можно сколько угодно говорить о патриотизме Колчака, о том, что он видел свою задачу в военном разгроме большевиков и не считал возможным обсуждать будущие границы России. Можно сетовать на то, что в нужный момент рядом с Колчаком не оказалось опытных советников, способных убедить его в необходимости договоренности с Маннергеймом. Можно, наконец, вспомнить, что в аналогичной ситуации большевики, не раздумывая, признали, например, независимость Эстонии, откуда была в итоге изгнана угрожавшая Петрограду армия генерала Юденича. Так или иначе, факт налицо: в сложной политической игре беспринципные большевики полностью переиграли принципиального Колчака. И смогли бросить на борьбу с ним свежие части, получив значительный перевес в живой силе и технике.
Осенью 1919 года армии Колчака покатились на восток, 10 ноября они оставили Омск, 11 декабря Барнаул, 13 декабря Бийск, 14 декабря Новониколаевск. Колчака фактически предали вчерашние союзники – сформированные из бывших военнопленных чехословацкие части, взявшие под контроль Транссибирскую магистраль. Отвернулись от Колчака и западные союзники, прежде всего, расчетливые французы.
Итог известен. Около полудня 15 января 1920 года, следовавший под чехословацкой охраной литерный поезд Колчака прибыл в Иркутск, власть в котором в тот момент находилась в руках какого-то опереточного Политцентра, состоявшего преимущественно из левых эсеров. Поезд долго стоял у перрона, из вагонов никого не выпускали. Ближе к вечеру начальник чехословацкого караула объявил Колчаку и председателю его правительства Пепеляеву, что они поступают в распоряжение местных властей. Которые немедленно доставили задержанных в местную тюрьму. 21 января власть в Иркутске перешла к большевистскому Военно-революционному комитету. В тот же день начались допросы Колчака. Они продолжались до 6 февраля. В ночь на 7 февраля Колчак и Пепеляев формально по решению Военно-революционного комитета были расстреляны без суда на берегу Ангары. Тела убитых спустили под лед. Это гнусное преступление было совершено по указанию Ленина, юриста-недоучки, кровавого фанатика и, по совместительству, «вождя мирового пролетариата», чья сушеная тушка и сегодня украшает главную площадь (новой?) России.
Генерал Деникин
Антон Деникин родился в 1872 году в польской деревушке под Влоцлавеком, уездном городе Варшавской губернии. Его отец, родом из крепостных крестьян Саратовской губернии, по рекрутскому набору попал в армию, участвовал в трех кампаниях, выбился в офицеры и через 35 лет вышел в отставку в чине майора. Мать Деникина – польская крестьянка, была на 36 лет моложе мужа. Жила семья небогато, скромной пенсии отставного майора едва хватало на пропитание.
Девяти лет отроду Деникин поступил в первый класс реального училища, где немедленно проявил недюжинные способности и, как говорили тогда, похвальное прилежание, за что через несколько лет был удостоен казенного содержания в размере 20 рублей и бесплатного жилья. Уже в те годы никакой профессии, кроме военной, Деникин для себя не мыслил, а потому, закончив в 1890 году училище, поступил вольноопределяющимся в стрелковый полк и всего через три месяца был зачислен в Киевское пехотное юнкерское училище. Через два года закончил и его, произведен в подпоручики и направлен на службу в артиллерийскую бригаду.
Из русской классики известно, что офицерская служба в захолустье очень располагала господ офицеров к лености, пьянству и другим порокам. Для желавших вырваться из липкой рутины гарнизонной жизни путь был один – поступить в Академию Генерального штаба, выдержав сложнейшие экзамены. Удавалось это единицам. Именно такой путь избрал Деникин. И в 1895 году поступил в Академию с первого раза. Учился неплохо, хотя звёзд с неба не хватал, всего достигал трудом и упорством. Характер у молодого офицера оказался железным. В 1899 году успешно закончил обучение, был произведен в капитаны, но по прихоти начальства не был причислен к офицерам Генштаба. По уставу слушатель Академии имел право подать жалобу императору. Деникин так и сделал. Созданная по высочайшему повелению специальная комиссия признала правоту Деникина, но рекомендовала ему жалобу отозвать, а вместо нее подать прошение об искомом причислении к офицерам Генштаба, пообещав, что оно будет удовлетворено. Деникин категорически отказался, заявив: «Не милости прошу, а лишь того, что положено по праву». В итоге комиссия жалобу отклонила, с резолюцией «за характер».