— Ты что, оглохла? Я спросил, где мой завтрак.
— Руки убери, пока их тебе не обломали, — спокойно сказала она, высвободив свою руку из его.
Он замахнулся, чтобы ударить её, но не успел. Она вцепилась в его лицо всеми своими десятью длинными ногтями и проехалась ими от глаз до подбородка.
Через мгновение из царапин выступила кровь, а лицо приобрело ужасный вид.
— Ты что, дура, сделала?! — взвыл он и бросился к зеркалу.
Нина спокойно взяла в руки пакет с подарками, свою сумочку, достала из неё корректирующий карандаш, положила на тумбочку и с иронией сказала:
— Возьми, пригодится.
После этого вышла из квартиры и отправилась на работу. Валерий бросился к шкафчику, достал из него коробку с медикаментами, нашёл в ней пузырёк с перекисью водорода, оторвал от рулона кусочек ваты, смочил его ей и стал смазывать царапины, продолжая отпускать угрозы в адрес жены. Когда царапины покрылись белой пеной, он аккуратно снял её сухим ватным тампоном, дождался, когда царапины подсохнут, и замазал их корректирующим карандашом. Издалека царапин почти не было видно, но вблизи на его физиономию смотреть было смешно. С таким «интересным» видом и паршивым настроением он отправился на работу. Не пойти было нельзя. Сегодня у генерального директора должно было состояться совещание по поводу сроков окончания проекта и даты выезда в командировку для его внедрения. Подъехав к офису, Валерий вышел из своей машины и нос к носу столкнулся со своим шефом.
— Здравствуйте, Эдуард Львович, — поздоровался он, опустив лицо, чтобы тот не заметил царапин.
Но те, при хорошем дневном освещении, сильно выделялись на его физиономии.
Тот ответил на приветствие и попросил зайти к нему.
Федосеев вошёл вслед за шефом в кабинет и сел в кресло, стоящее в конце стола, чтобы шеф не смог разглядеть его царапин на лице.
— Валерий Петрович, поближе садись, вот сюда, — указал рукой шеф на кожаное кресло с ухмылкой на лице.
Федосеев пересел в него.
Эдуард Львович сложил руки на столе, намеренно наклонился в сторону Валерия и стал пристально рассматривать его физиономию.
— И кто же тебя так разукрасил?
Валерий потупил взгляд, обдумывая, что ответить.
— Можешь не отвечать, — произнёс генеральный директор и добавил: — Жена. Было за что?
У Федосеева были хорошие отношения с шефом. Они часто вместе ездили на рыбалку и посещали кое-какие злачные места, но таких откровенных и наглых вопросов от него он не ожидал. Он решил пошло выкрутиться:
— Да она у меня в страстях совсем собой не владеет. Не успел руки удержать.
— Ты какие страсти имеешь в виду? — приподняв от удивления брови, поинтересовался Эдуард Львович.
— Ну, какие ещё страсти я могу иметь в виду? — улыбаясь, развёл он руки в стороны.
— Понятно, — с ухмылкой сказал генеральный директор. — Как ты понимаешь, в таком виде я тебя показать народу не могу. Совещание я отменю, а ты бери два дня за свой счёт и зализывай раны страсти. Во вторник жду на совещание к девяти часам утра.
Разъярённый Федосеев вернулся домой. Он с нетерпением ожидал возвращения с работы жены. Есения целый день где-то пропадала, поэтому он всё это время ворчал вслух и сыпал угрозы в адрес Нины. Но Нина вечером домой не вернулась. Она позвонила Есении и сказала, чтобы они с отцом её не ждали, два дня её дома не будет. А где она будет находиться, дочери говорить отказалась. Сама же поехала к Еве.
Глава 42
Ева радостно встретила мать. Дождалась, когда она помоет руки и передала ей внука. Нина внимательно посмотрела на него и сделала вывод:
— На Виталия похож Дениска.
Ева смущённо улыбнулась и вышла из комнаты. Вскоре вернулась с бутылочкой в руке, заполненной детским питанием.
— Дениске пора ужинать, — пояснила она.
Затем взяла у матери из рук ребёнка и начала его кормить.
— Ты его совсем не кормишь грудью? — удивилась Нина.
— Гы-гы, — как-то неестественно засмеялась Ева с натянутым лицом.
— Что молока у тебя вообще не было или пропало со временем? — решила уточнить Нина Павловна, вспоминая, какими средствами она пользовалась, когда у неё оно пропадало.
— Да откуда же ему взяться? — вдруг спросила дочь.
— Ева, что случилось? Ты от меня что-то скрываешь? Почему молока-то нет?
— Мама, чтобы молоко было, надо сначала родить! А я же Дениску не рожала!
— Как не рожала? — не поняла Нина. — А откуда же он тогда взялся?
Теперь уже Ева смотрела на мать ничего не понимающим взглядом.