Она сняла с крючка мочалку, смочила, намылила и стала тереть ей тело.
— А ведь в прошлый мой приезд этой игрушки здесь не было, — припомнила она. — Получается, что он покидал дачу, выезжал в город и зачем-то купил её! Но зачем?
Она повернулась, чтобы ещё раз взглянуть на неё и обомлела. Игрушка уже висела в воздухе в двадцати сантиметрах от её лица и глазами, почти не имеющими зрачков, в упор смотрела на неё.
— А-а-а! — закричала Эльвира и бросилась прочь из душевой кабины.
— Ты чего кричишь? — спросил её Василий.
— Там приведение! — дрожа всем телом, произнесла Эльвира Анатольевна и повалилась на диван.
— А я тебе, о чём говорил? — с упрёком выпалил он. — Это приведение требует, чтобы я хорошо ухаживал за нашим доходягой.
— Оно может говорить? — дрожа всем телом, спросила жена.
— Нет, оно пальцем показывает на то, что я должен сделать. Грозное такое, гремит, если что не нравится. Фу! А морда у него ужасно мерзкая и здоровая! Само серое, как облако дыма.
— Вась, а я видела совсем другое приведение. В виде маленького симпатичного человечка, искрящегося. Я сначала даже подумала, что это игрушка надувная висит у нас в душе на крючке.
— Так что же это получается? — с трудом приподняв одну бровь, и сделав умный вид, спросил Василий. — У нас тут живёт два приведения?
— Получается, что два, — испуганно прошептала Эльвира. — И что нам теперь с ними делать?
— Эльвира, надо продать эту дачу к чертям собачьим! Они нам здесь житья не дадут.
— А с доходягой, что будем делать? — растерянно спросила она.
И тут же сама себе ответила:
— А ничего! Мы сейчас соберёмся, замкнём дачу и уедем домой.
— Так он же здесь подохнет!
— А он и так не жилец! — равнодушным тоном произнесла Эльвира. — Пусть себе лежит здесь.
Василий с презрением посмотрел на жену.
— Сейчас продавать дачу бессмысленно, — продолжила она. — Не сезон. Она, Вась, ничего не будет стоить. Продавать её надо будет весной, тогда она вырастет в цене. А через недельку приедем сюда и посмотрим, что с этим доходягой стало.
— Жестокая ты, Эльвирка, стала, — с досадой выпалил Василий. — Давай хотя бы на обочину трассы его вывезем. Там его подберут и в больницу доставят.
— А если он выживет и всё вспомнит? Ты не боишься, что он нам отомстит? Как только он попадёт в больницу, полиция сразу же займётся им. Нас вычислят. И где мы с тобой окажемся?
— А что он сможет вспомнить? — не понял Василий. — Ты же утверждаешь, что не видела его при свете и не знаешь, кто он такой. Значит, и он тебя не видел, вошёл в нашу квартиру и залез к тебе в постель. Меня он тем более не видел. Я его сзади шарахнул.
Эльвира закусила губу. Она-то знала, кто этот доходяга и, если что, он вспомнит, у кого был в гостях. Но признаваться мужу в этом она не собиралась. А поэтому сказала:
— Надеюсь, ты не станешь отрицать, что он может вспомнить, в какой дом входил в ту ночь. Подъезд он, конечно, мог перепутать, но дом вспомнит наверняка. А там уже дело следствия.
Василий молчал.
— Молчишь? То-то же! — торжествующе произнесла она.
И решив, что в доме всё-таки живёт два приведения, произнесла решительно:
— Иди, собирай вещи, на ночь я здесь с этими мистическими тварями оставаться не собираюсь.
Пока Василий с Эльвирой упаковывали вещи, опустошали холодильник и отключали его, Валерик не находил себе места. Ему не верилось, что они так хладнокровно оставят здесь умирать его тело. Когда они с сумками в руках направились к выходу, он последний раз решил заставить их остаться здесь. Два несовместимых чувства: гнев на хозяев дачи и желание их обхитрить, сделали своё дело. Он превратился в грозную и грохочущую тучу со страшной физиономией и перекрыл им путь к выходу из дома. Василий с Эльвирой, побросав на пол сумки, отступили назад. Эльвира вжалась в мужа и еле выдавила шёпотом:
— Чего это чудовище от нас хочет?
— Чтобы мы не покидали дачу, — прошептал Василий. — Оно прониклось сочувствием к доходяге и хочет, чтобы мы за ним ухаживали.
Услышав, что Эльвира снова назвала его чудовищем. Валерик от этих слов женщины страшно огорчился. Он вылетел из дома сквозь замочную скважину и, сменив тактику, тут же превратился в милого сияющего человечка. Сейчас ему хотелось понравиться Эльвире и хитростью заставить её здесь остаться. В новом виде он просочился через замочную скважину снова в дом и завис в воздухе, красуясь перед хозяевами.
— Ты это приведение видела? — дрожащим голосом спросил жену Василий.