— Ё моё! — еле слышно прошептал он, — старый знакомый! Так вот ты где оказался!
От сильной головной боли он замолчал и снова отключился. Спустя сутки его привёл в чувства крик другой санитарки в палате:
— Ольга Ивановна, идите сюда! Наш бомжик пришёл в себя!
Федосеев смотрел на санитарку ошеломлённым взглядом. Он не понимал, почему вдруг стал бомжем, и где находится?
— Что зенки вытаращил, — нахально спросила санитарка. — Хватит здесь валяться, пора выписываться.
— Откуда, — сиплым, слабым голосом спросил Валерий.
— Из больницы, ты в ней лежишь. Помнишь, что с тобой случилось?
— Нет.
— А где живёшь, помнишь?
— В Москве, — еле слышно выдавил из себя Федосеев.
— Ха-ха-ха, — рассмеялась санитарка, — только таких бомжар там и не хватало!
Валерий устало закрыл глаза и стал вспоминать, что с ним произошло. Воспоминания оборвались на том, как он залез в постель к Эльвире Анатольевне.
— Значит, я пострадал в её квартире, — сделал он вывод.
Прошли ещё сутки. Валерий немного окреп, да и Василий окончательно пришёл в себя. Василию очень хотелось узнать, как его сосед по палате оказался в постели его жены? Познакомившись с ним, он тут же спросил:
— Ты как сюда попал?
— Понятия не имею, — ответил Федосеев.
— Ну, хоть что-то ты помнишь?
— Помню.
— Что помнишь?
— Помню, как договорился встретиться с одной интересной женщиной в её квартире. Пришёл к ней. Она меня ждала, оставила открытой дверь. Я вошёл, прошёл к ней в комнату. Там было темно. Я залез к ней в постель. Сам понимаешь, чем стали с ней заниматься. А дальше ничего не помню.
— Вот паскуда, — подумал о жене Василий, — а свалила всё на меня. Я, видите ли, дверь открытой оставил! А сама уже ждала любовника, открыв её.
Но тут же изменил поток своих мыслей на противоположные.
— А возможно и нет. Может быть, он действительно заблудился и вошёл не в ту дверь. А дверь открытой оставил я по пьяни.
В палате было жарко, дверь в коридор была открыта. За дверью остановились двое: добротная женщина и врач, который вёл палату Василия и Федосеева.
— Эльвира, Эльвира, — сиплым голосом позвал её Валерий.
Но та не услышала зова. Она интересовалась здоровьем своего супруга.
— Она меня нашла, — произнёс Валерий, обращаясь к соседу по палате. — Хороша, правда?
— Хороша! — багровея, ответил Василий, теперь уже точно зная, как его сосед по палате оказался в постели его жены.
Закончив разговор с врачом, женщина вошла в палату и направилась к Василию.
— Как ты себя чувствуешь?
— Вполне сносно. Не хочешь поздороваться со своим сердечным другом? — показал он рукой в сторону Валерия.
Женщина перевела взгляд в его сторону. Узнав любовника, опустила глаза.
Федосеев тоже чувствовал себя неловко оттого, что разболтал о своей тайной связи с женщиной её же мужу.
Как побитая собака, Эльвира возвращалась домой из больницы. Она не знала, как поступит с ней муж после измены. И нужно ли сообщать на работе о том, что Федосеев лежит в больнице, в одной палате с её супругом.
После её ухода мужчины долго молчали.
— Это я тебя огрел стулом по башке, когда застал в постели жены, — наконец произнёс Василий.
— Я догадался. Прости меня. Ты такой же мужик, как и я. Думаю, что тоже не раз оказывался в подобной ситуации.
— Ты, где познакомился с Эльвиркой?
— На её предприятии. Я привёз к ним из Москвы новое оборудование и должен был внедрять его в производство, но оказался на больничной койке. Меня уже, наверное, все ищут, а я здесь прохлаждаюсь.
— Я скажу жене, чтобы она сообщила на работе, где ты находишься. А сейчас мы должны с тобой придумать легенду о том, как ты получил травму. Ну, не рассказывать же сотрудникам полиции, как я тебя огрел стулом в постели своей жены. А о том, что ты пришёл в себя, медики им обязательно сообщат.
С минуту Валерий молчал, а потом выдал:
— Я скажу, что шёл по улице, получил удар по голове сзади, а больше ничего не помню.
На этом варианте легенды и остановились. О том, что Эльвира с Василием держали его на даче, Валерий не помнил, а Василий решил ему об этом не рассказывать.
Пока Валерий находился в больнице, вместо него на предприятие был направлен другой сотрудник. По окончании работы в Амурске он вернулся в Москву с Федосеевым. Тот к этому времени уже основательно подлечился. О наличии в нём какой-то божественной сущности он снова забыл. И она не давала ему о себе знать. А вот Есения о ней не забывала и часто подозрительно, порой с опаской, посматривала на отца.