— Когда она успела это сделать?
Нина напряглась. Ей не хотелось рассказывать правду. Оставалась надежда, что он не вспомнит, как умирал, воскресал, а его божественная сущность сводила всех с ума.
— Сегодня и увезла, — солгала она. — Когда я пришла домой на обед, то её уже не было. Картина была сдвинута. Поправляя её, я обнаружила под ней в стене раскуроченный тайник. А что ты там прятал?
Валерий не ответил. Он направился к двери, быстро оделся и небрежно бросил:
— Я еду к матери.
Как только дверь за ним захлопнулась, Нина позвонила свекрови и сообщила, что Валерий всё вспомнил, обнаружил пропажу и теперь направляется к ней.
— Не переживай, — успокоила её Аделаида, — всё будет хорошо.
Она уже отошла от потрясений, связанных с ударом током и пребыванием в местах обитания душ властелинов. Радовалась возможности нормального человеческого общения с сыном, дочерью, внучками без всякой борьбы за властелинство. Ей хотелось быть обычной матерью, бабушкой, бесхитростной, простой, ласковой и любящей.
Когда Валерий вошёл в дом матери, на столе в гостиной уже стоял ларец с книгой мудрости и шкатулка с защитой.
— Здравствуй, сынок! — радостно произнесла Аделаида, как только он закрыл за собой дверь. — Хорошо, что ты вспомнил обо мне. Проходи, почитай пока книгу, а я что-нибудь приготовлю и покормлю тебя. Ты совсем забыл свои обязанности и не открываешь её уже давно.
Валерий устало бухнулся на диван, не проронив не единого слова, а мать ушла на кухню. По дороге сюда он намеревался жёстко поговорить с ней, но вдруг понял, что действительно уже давно не проявлял интереса к книге, а о своей защите, если бы не поднял край картины и не увидел опустошённый тайник в стене, вообще не вспомнил бы.
Он аккуратно вытащил книгу из ларца и положил на стол перед собой. На обложке лиловым цветом с переливами засветились буквы.
— Валерий, — затаив дыхание, прочитал своё имя Федосеев.
Он открыл её на первой странице.
— Пришёл конец борьбе полов в семействе властелинов, — начал он читать. — Отныне женщины и мужчины равны в правах и обязанностях. Только природное предназначение каждого из них в процессе размножения будет их различать. Судные дни отменены. Властелины до конца жизни будут жить со своими вторыми половинами в любви и согласии. Книга мудрости будет доступна для чтения женской и мужской половинам властелинов.
Валерий не поверил своим глазам, ещё раз прочитал текст и задумался. В голову полезли мысли о том, что книгу поразил какой-то вирус или она получила повреждение…
— Нет! Не может такого быть! Это же не компьютер, — встрепенулся он и продолжил читать:
— Уже сейчас через два месяца после родов некоторые женщины выходят на работу, а их мужья берут отпуск по уходу за ребёнком, если это выгодно семье.
Федосеев резко откинулся на спинку дивана, а его лицо стало багровым от злости.
— Может, нам, мужикам, ещё пелёнки стирать начать да сиськой детей вместо матерей кормить? — проворчал он себе под нос.
Книга словно наперёд знала его мысли и продолжила проверять его отношение к равенству мужчин с женщинами. На странице высветилась новая часть текста. Заметив это, Федосеев снова наклонился над ней.
— Сейчас мужчинам не надо стирать пелёнки вручную, за них это делают автоматические стиральные машины. Грудное молоко матери с успехом заменяет сбалансированное детское питание в виде молочных смесей и других прикормов…
Уязвлённое самолюбие Федосеева не позволило ему читать книгу дальше. Он закрыл её и погрузил в ларец.
В двери появилась мать с подносом и стала расставлять его содержимое на стол.
— Что книгу не читаешь, сынок?
— Начитался уже, но лучше бы не делал этого. А ты сама-то читала? Как я понял, теперь в неё могут заглядывать все члены семьи властелинов.
— Читаю. Радуюсь, что она стала мне доступна. Многое теперь изменится в нашей жизни к лучшему.
— Если ты думаешь, что мужчины-властелины начнут считать женщин равными себе, то глубоко заблуждаешься. Не бывать этому!
Он взял чашку с чаем, жадно выпил его без всего, прихватил свою защиту со стола и направился к выходу, бросив на ходу:
— Прости, мам, мне надо ехать.
Домой Валерий вернулся поздно. Нина с Есенией уже спали. Он тихонько прошёл на кухню и закрыл за собой дверь. До самого утра он так и не лёг спать, пил кофе чашку за чашкой, вздыхал и думал о том, что в его властелинстве больше нет смысла. Книгу мудрости он больше тоже не собирался читать.