— Прямое. Я пообещала ему, что найду бабушку, если он поможет Лиде избавиться от влюблённых в неё мужчин.
— Вот видишь?! — вспылила Аделаида. — Значит, если бы ты знала, где я нахожусь, то рассказала бы ему?
— Ну, что ты, баб, конечно, не рассказала бы.
— Запомни Есения — нельзя врать бестелесным сущностям! Нельзя что-то пообещать и не сдержать своё слово! Это очень опасно!
— Мама, — остановила её Анна, — давай дослушаем, как эта сущность помогла избавиться от ухажёров.
— Хорошо, молчу.
— Всё было очень просто, — продолжила Еська. — Каждому из шести ухажёров давно было известно, что кроме него есть ещё пятеро претендентов на руку Лидии. Как вы уже знаете, ваша собака бросается только на маму, а на меня даже не лает. Поселившаяся во мне сущность посоветовала мне потихоньку, чтобы никто из вас не видел, подойти к каждому приходящему влюблённому мужчине и сообщить от имени Лиды, что она выбрала именно его в будущие мужья. А в придачу попросить объявить об этом оставшимся пятерым ухажёрам, чтобы те не тратили зря своё время и больше у её дома не появлялись, так как им надеяться больше не на что. Откуда же мне было знать, что они встретятся все в одном месте и поубивают друг друга?
О сделанных из хлеба человечках, брошенных ею на перекрёстке дорог по совету внедренца в её тело, Есения промолчала. Ей и сейчас не пришло в голову то, что восьмёрка или знак бесконечности, который она обозначила своими ногами на перекрёстке, есть ничто иное, как перекрученный посередине замкнутый круг, обозначающий знак безысходности. И то, что в центре его будет положено или загадано, то и сбудется. А она положила туда шесть человечков с написанными на них именами ухажёров и пронзёнными сердцами прутиками от веника.
— Вот видишь, Есения, как опасно вступать в сговор с бестелесными сущностями? — назидательным тоном произнесла Аделаида. — Они хорошего не посоветуют, а остаются среди нас после погребения их тел исключительно для того, чтобы довести какое-то своё дело до конца любой ценой.
— Бабушка, но ведь эта сущность имеет отношение к моему отцу. Откуда же мне было знать, что для него я уже не дочь, а соперница? Я умную книгу начала читать позже.
— Я не в чём тебя не виню, только прошу всегда советоваться со мной или тётей Аней. Хорошо?
— Ладно, — облегчённо вздохнула Есения.
За разговорами незаметно подкралась ночь, все пожелали друг другу спокойной ночи и разбрелись по своим комнатам. Нина никак не могла заснуть. Мысль о том, что её дочь причастна к смерти шестерых человек, не давала ей покоя.
— Даже, если это случилось по неведению Еськи, — переживала она, — то людей всё равно уже не вернёшь. Сейчас дочка облегчённо вздохнула, когда свекровь сказала, что ни в чём не винит её. Но пройдут годы, и этот её поступок тяжёлым камнем будет лежать на её сердце и давить. Настоящая, осознанная совесть просыпается в человеке в зрелом возрасте.
Она встала с кровати и в задумчивости подошла к окну. Её взгляд привлекло что-то светящееся за стеклом, чуть выше её головы. Всмотревшись, она рассмеялась. Это было всё тоже серое облачко, парившее в воздухе, только мерцающее внутри множеством искорок. Облачко в форме человека лежало на спинке с согнутыми ножками и закинутыми за голову ручками. На веках то сильно удлинялись, то слегка укорачивались ресницы. Они выделялись над переносицей, как две стрелочки. Облачко явно позировало, желая понравиться. Нина хихикнула:
— Сдаётся мне, что этот красапет заигрывает со мной! Хочет, чтобы я его впустила в дом.
Но вдруг улыбка сползла с её лица.
— Нет, — подумала она, — он не заигрывает со мной, а хвастается своей очередной изменой! Ну, как не похвастаться? Его же бывшая невеста унесла его с собой в своих пышных формах, а он, как дурак, нырял в них и радовался у меня на глазах.
Она резко задёрнула штору и пошла спать.
Еська в это время, усевшись на кровати по-турецки, читала книгу. Она тоже не зашторила своё окно с вечера. Спустя какое-то время боковым зрением заметила в окне какое-то свечение. Отложила книгу, встала и подошла к нему. Облачный мерцающий человечек висел в воздухе в полный рост, вытягивал губы, словно пытался поцеловать девочку. И старательно делал ручками обнимающие движения.
— Ну, — вставила Еська руки в бока, — и что это значит? А человечек всем своим видом показывал, как сильно он хочет к ней.
— Как тебя плющит, папа! — выпалила со смехом девочка. — Больше ты меня не проведёшь! Можешь «фестивалить» за окном сколько угодно.
Она зашторила окно и вернулась в кровать.