— Поясните точнее, как она из него верёвки вила, чего-то от него требовала?
— Что вы! Она даже ни разу с ним словом не обмолвилась. Игнорировала его полностью.
— То есть встречалась с ним, а говорить ни о чём не хотела, я правильно поняла?
— Да и не встречалась она с ним никогда. Не отвечала просто на его ухаживания, и всё.
— Но ведь она и не обязана была отвечать ему взаимностью, если не испытывала к нему никаких чувств. Согласитесь!
— Так она и другим пятерым не отвечала взаимностью. Ладно, мой сын ей не нравился, а другие, чем плохи были для неё? Так не за кого она не захотела пойти замуж.
— Ну, это её право, — выключив микрофон, недовольно произнесла корреспондент.
Глава 20
Эта «тусовка» на улице продолжалась весь вечер до самой темноты. Селяне потихоньку стали расходиться. Осталось только несколько молодых людей. Среди них с камерой стоял Паша Фёдоров. Автобусы по-прежнему стояли на месте. Из них все вышли наружу и мирно обсуждали с Фёдоровым, как он проводил съёмку. Вскоре все расположились на траве и заговорили на разные темы. Земля за день прогрелась, воздух наполнился запахом трав, стало хорошо и уютно.
— Где бы вы ещё так отдохнули? — произнёс кто-то из земляков Аделаиды, обращаясь к съёмочной группе.
— Это правда, — добродушно ответил оператор и уставился в звёздное небо.
Вдруг рядом сидящий сотрудник телевидения дёрнулся от щипка рукой этого оператора:
— Ты чего? — посмотрел он на его руку.
Но её указательный палец уже показывал вверх. Сотрудник поднял голову. Над сидящей толпой висел мерцающий человечек. Он лежал в задумчивой позе на боку, подперев голову. Вскоре все присутствующие, так или иначе, сообщили друг другу о наличии над их головами бестелесной сущности.
— Паша, ты снимай его на свою камеру, — шепнул парню оператор, — я боюсь, что если встану, то это видение исчезнет.
Паша взялся за работу. Операторы потихоньку, по одному отползли к своим автобусам и тоже взяли видеокамеры в руки. Так же тихонько вернулись с ними обратно и начали снимать. Напрасно сотрудники телевидения боялись, что переливающаяся огоньками сущность испугается их и исчезнет. Наоборот, она начала позировать им в невообразимых позах, формах и размерах, но при этом постоянно смещаясь в сторону дома, увлекая за собой съёмочную группу и селян. Вскоре толпа вошла во двор и остановилась в районе перевёрнутого таза.
— Вот гад, — вырвалось из уст Аделаиды, — он вычислил, где находится замок от защитной невидимой стены и специально заманил сюда толпу.
— Ну и что! — произнесла Нина. — Не станет же эта толпа развязывать узлы на верёвке даже, если и сшибёт с неё таз.
— Развязывать не станет, но, если кто-нибудь случайно, хоть на миллиметр приподнимет её над землёй, сущность проскользнёт под ней и окажется здесь. Тогда пиши, пропало.
Мерцающий человечек начал метаться над тазом из стороны в сторону. Операторы преследовали его, множество раз пробегая мимо таза, но так и не задели его ни разу. Тогда сущность начала летать вокруг дома, периодически останавливаясь напротив какого-нибудь окна. Толпа носилась за ней. Но таз по-прежнему оставался на своём месте.
В это время по улице в бодреньком настроении, останавливаясь у каждого дерева с поднятой лапой, трусил довольный Карат. На его ошейнике, побрякивая, висел кусок оборванной цепи. Не добежав до калитки своего двора метров пятнадцать, он остановился и внимательно с удивлением посмотрел на стоящие напротив неё автобусы и людей. Что он подумал, никто не знает. Но только рванул с места и в одно мгновение с остервенелым лаем влетел во двор дома. Мало никому не показалось! Все бросились к автобусам, заскочили в салоны, и водители закрыли двери. Карат не лаял, а ревел, что было сил до хрипоты, и по очереди бросался на каждый автобус. Отдышавшись, корреспондент первого приехавшего автобуса дал команду трогать. За ним потянулись и остальные. Карат сопровождал их лаем ещё метров шестьдесят, а потом вернулся в свой двор, и залёг в будку спать.
В это время в доме женский коллектив совещался по поводу того, как снова посадить пса на цепь?
— Хоть убейте меня, но я к нему не выйду, — протестовала Нина.
— Придётся, Ниночка, придётся, — задумчиво повторяла Аделаида Семёновна, прокручивая в голове какой-то план, — но только завтра утром. А сейчас спать!
Утром, едва проснувшись, все собрались в гостиной. Аделаида уже расставила и разложила на столе всё для завтрака и обратилась к домочадцам:
— Идите умывайтесь, сейчас будем есть сложную молочную кашу.