Человечек скрутил из пальцев фигу и резким жестом показал врачу.
— А я и сам не знаю, что было похищено из его тайника. Бабка, которая похитила то, что ищет человечек, знает, а я не знаю.
— А как ты общаешься с этим человечком? Он может разговаривать?
— Нет, не может. Я понимаю, чего он хочет только тогда, когда он вселяется в меня и говорит вслух моим ртом.
— А сейчас он в тебе находится? — поинтересовался врач, глядя на человечка.
Дмитрий прислушался к себе.
— Нет, — ответил он, — дышится легко и мозги не буянят. Думаю я ими так, как хочу. Так вы отпустите меня?
— А давай мы с тобой попробуем не торопиться домой, а избавиться от этого человечка, — предложил Виктор Николаевич. — Ведь наверняка тебе не нравится, что он тобой командует и управляет.
— Ещё бы! Конечно, не нравится!
— Вот и не спеши уходить отсюда. Мы поможем тебе отделаться от этой твари. Иди в палату.
Дмитрий направился к двери, а врач стал провожать его растерянным взглядом. Он увидел, как теперь уже на шее больного восседал маленький серый наездник и держался за его уши. При каждом шаге Дмитрия, зад наездника высоко подпрыгивал, словно он скакал на лошади.
Врач подпёр подбородок рукой и уставился в окно, не о чём не думая. Так он сидел минут десять, потом встрепенулся, вздохнул.
— Ну, и что же это было? — спросил он себя с глупым выражением лица. — А главное — ведь об этом никому не расскажешь! Припишут то же, что и парнишке я приписали. Умом понимаю, что этого не может быть, но глазами-то видел. Может я тоже того?
Он опустил голову и начал заполнять историю болезни Дмитрия.
— И что я должен в ней написать?
Потом немного подумал и решил:
— Врач должен быть честным! Что слышал, что видел, то и должен отразить в истории болезни больного!
В этот день он подробно описал беседу с Дмитрием и то, как видел серенького человечка. Всё, что этот человечек вытворял, он тоже отразил в тексте. Но самое интересное заключалось в том, что человечка-то он и сам видел, но только Дмитрию прописал лечение от шизофрении.
Весь день Дмитрий наблюдал чудачества больных, находящихся с ним в одной палате. Отдохнуть ему не удавалось. Один больной сидел под кроватью и на ленточки рвал свою простыню, в надежде сплести из них канат и спуститься по нему в пещеру с сокровищами.
Другой — обмотался вокруг одеялом, представляя себя Диогеном, лежащим в бочке. Третий — непрерывно толкал речь о правах человека.
— Опомнитесь, — кричал он, — вы — не твари дрожащие! Вы — люди, рождённые свободными! Вас угнетают, а вы всё терпите! Объединяйтесь и закладывайте во все инстанции своих работодателей, если они платят вам серую зарплату! И тех, кто их покрывает, получая взятки, тоже закладывайте! Это не они, а вы в старости лет по их милости будете получать пенсию, которой будет хватать только на один день жизни! Боритесь за свои права…
Четвёртый — держал у рта сжатый кулак, принимая его за микрофон, и давал жёлтой прессе интервью. Он объяснял, что находится в «Доме-2», и приехал в него пробовать построить отношения абсолютно с каждой девушкой. Причём девушками он считал всех обитателей палаты и каждому строил глазки.
— Как же я устал, — прошептал потихоньку Дмитрий, поворачиваясь на другой бок.
Вдруг все обитатели палаты бросились в один угол палаты, расположенный у окна.
— Смотрите, — крикнул один, — к нам прилетел инопланетянин!
Что тут началось! Крик, возня. Один запустил в него подушкой, другой — выдернул из тумбочки верхний ящик и со всем его содержимым запустил в угол. Ящик рассыпался. Одна его дощечка угодила в окно и разбила стекло, а от стены отвалился кусок штукатурки. Все, как по команде, поснимали с ног тапочки и начали кидаться ими в серое существо, летающее по палате. В дверь вбежали два санитара. «Инопланетянин» исчез. Санитары поочерёдно отвели всех в «карцер», уложили на кровати и привязали за руки и ноги ремнями.
— За что меня сюда поместили? — возмущался каждый из них. — Я ведь только пытался поймать серенького маленького инопланетянина. Это новенький его с собой принёс в палату, я видел.
В палате, где лежал Дмитрий, стало тихо. Он успокоился и заснул. Заведующему было немедленно доложено о групповом психозе в палате номер восемь, и о переводе больных в «карцер».
— Всех перевели? — уточнил он.
— Нет, один вёл себя спокойно и лежал на своей кровати.
— Может, стоит перевести его в другую палату к более спокойным больным? — спросил он старшую медсестру.