Ясенев думал, что Семенов сделает правильные выводы, но уже через час услышал, как он сказал адъютанту:
— Вызывай, Шурка, штабных специалистов на оперативку… Ну и дал я там жизни! Как начал, как начал! Теперь и с ремонтом быстро закончим, да и местные заводы на тралы заказ примут… Вот, брат, какой он, Семенов!
У Ясенева сложилось мнение, что Семенов искренне верил в правдивость своего рассказа.
«Нет, так больше не может продолжаться», — решил Ясенев и вошел в кабинет Семенова.
— А, явился! — оживился Семенов. — Хорошо, что ты сам догадался зайти. Садись и поговорим.
— За тем к тебе и пришел, Андрей Петрович, — ответил Ясенев, садясь в кресло и пододвигая его к столу.
— Раскаиваешься?
— В чем?
— В том, что попер там против меня. Вышел на трибуну и давай показывать прорехи!
— Ты на меня не кричи, Андрей Петрович, — нарочно тихо сказал Ясенев. — Я наравне с тобой отвечаю за бригаду и скажу тебе прямо: дальше дело так не пойдет.
Семенов закурил, откинулся на спинку кресла и спросил:
— Уж не учить ли ты меня собрался?
— А если и так?
— Молод! Знаешь, кто у меня учился? Знаешь? Да сам…
— Еще раз прошу не кричать; к тому же не учился он у тебя. Не мог.
— Не веришь? Шурка!
— Не надо его… Если даже и так, то зачем кичиться этим? Сейчас перед нами совсем другие задачи…
— Знаю!.. Послушай, комиссар… Давай договоримся: в морской тактике, организации и вообще ты меньше меня понимаешь и прислушивайся к моим советам. Если не согласен, — давай разойдемся. Не держу! С Семеновым любой рад служить будет!
— Я вижу, нам с тобою сегодня не договориться, — сказал Ясенев вставая. — Попробуем еще, но только знай, Андрей Петрович, что так работать нельзя.
— Пугаешь?
— Нет, предупреждаю.
Было уже темно, когда Ясенев вошел в свой кабинет. Он устало опустился на стул, несколько минут посидел, закрыв глаза, потом достал из ящика стола фотокарточку сына. Мальчонка с пионерским галстуком смотрел на него не по годам серьезно и вроде бы немного с укором, словно обижался на отца за то, что тот даже не поздравил его с таким важным событием, как принятие в пионеры.
«Сегодня же напишу, — подумал Ясенев. — Зачем се годня? Сейчас!».
Он прислонил фотографию к чернильному прибору, достал из стола лист бумаги, взял ручку, но в дверь постучали.
— Да, да! Войдите!
— Главстаршина Мараговский явился по вашему приказанию!
— Вот и хорошо! Садись… Да не туда, а ко мне поближе. Разговор длинный будет, — говорил Ясенев, пожимая руку Мараговского.
— Я вам не помешал, товарищ батальонный комиссар?
— А другого ничего придумать не мог? — в свою очередь спросил Ясенев, пряча в карман фотокарточку сына.
Глава двенадцатая
ВОЛГА СРАЖАЕТСЯ
На Волге шла вторая военная навигация. Внешне все осталось по-прежнему: торопились куда-то пассажирские пароходы, солидно, медленно перебирали плицами буксиры, и на блестящей поверхности реки всюду виднелись темные пятна барж и плотов. Прижимаясь к берегу, сновали катера, как обычно, бакенщики промеряли глубины, ставили бакены, створы.
Но глубже сидели в воде баржи, шире и длиннее были плоты. Среди них строгими клиньями или вытянувшись в кильватер проходили новые для Волги корабли. Их здесь, не было с времен гражданской войны. С длинными стволами пушек или без них, все они, покрытые одинаковой серой краской, вносили в радужные тона реки что-то суровое, присущее только войне. На палубах этих кораблей редко можно было увидеть людей. Однако стоило в безоблачном небе появиться вражескому самолету-разведчику, как оживали корабли: из кубриков, надевая бескозырки, выбегали матросы, падалл чехлы с пушек и пулеметов, глухо лязгали броневые двери и над притихшей рекой гремело: