Щёлкнула «собачка» открывшейся двери. Валька в два глотка допил шоколад и с головой зарылся в одеяла — не хватало опозориться перед Серым ещё сильнее.
Сосед немного пошумел на кухне, включил чайник и прошёл в комнату. Поставил перед Валькиной кроватью стул, уселся и коротко сказал: — Жалуйся.
Валька упрямо сжал губы.
— Захаров, я тебе жизнь спас. Хотелось бы знать, чему я обязан внеочередным подвигом.
Начинался рассказ связно, только уже на третьей фразе дыхание сбилось, выплёскивая дальнейшее путаными обрывками. Валька говорил об экзаменах и о договоре с отчимом, о том, что за целых три месяца ему ни разу не сказали о грядущем пополнении в семье, ни разу не позвали приехать. О том, что общаговское житьё сидит у него в печёнках, но альтернативы нет. И об Олеге (вот тут Серый сильно помрачнел, однако смолчал), о новом витке «холодной войны», вылившимся в такое, такое… Валька понял, что сейчас заревёт в голос и резко оборвал словоизлияние, закусив кулак. В комнате повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь звуками просыпающегося общежития да прорывающимися всхлипами.
— Значит так, Захаров, — Серый тяжело встал со стула. — Твои проблемы с универом — фигня полная. Не ты первый сессию сдаёшь, не ты и последний. Если не дурак, то справишься: три дня нормальный срок, а конспект я тебе найду. Об Олеже вообще думать забудь — это моя забота. Семья же, — короткая пауза. — Поверь мне на слово: то, что она у тебя есть, любая, намного лучше, чем если бы её не было. А теперь прекращай рыдать и попробуй уснуть. Воды принести?
Валька шмыгнул носом и отрицательно дёрнул головой.
— На нет и суда нет. Всё, спи, — Серый вернул стул на место, сгрёб со стола сигаретную пачку и вышел из комнаты.
***
Валька провалялся в кровати весь день. То задрёмывал, то просыпался, но глаз не открывал, слушая, как деликатно открывается и закрывается входная дверь, как негромко позвякивает посуда на кухне. В основную комнату Серый зашёл только один раз в обед. Тронул Вальку за плечо: — Захаров? Там суп готов — поешь, пока не остыл.
Валька зашевелился, выбираясь из защитного кокона. Казалось, будто мышцы превратились в желе — такая слабость была во всём теле.
— Температуру чувствуешь?
— Нет, — он прочистил горло и более внятно повторил: — Нет.
Только Серый всё равно перепроверил, приложив запястье одной руки к Валькиному лбу, а второй — к своему.
— Тридцать семь максимум. Легко ты отделался.
— Спасибо, — Валька сообразил, что до сих пор так и не поблагодарил соседа. Даже если он не желал быть спасённым, то всё равно — тот ради чужака с моста в ледяную воду прыгнул, да и теперь выхаживает будто своего.
— Пожалуйста, — сосед немного подумал и добавил: — Захаров, я тебя настоятельно попрошу кое о чём. Если у тебя вдруг когда-нибудь возникнут непонятки с учёбой, или преподами, или общагой — ты говори нам… мне. Лады?
Валька кивнул, стараясь снова не развести сырость. Пряча глаза, встал и медленно, едва ли не по стеночке, ушёл на кухню.
За всеми страстями он умудрился позабыть, что сегодня Новый год. Напомнил ему об этом всё тот же Серый, занявшийся организацией праздничного стола прямо в комнате.
— Давай помогу! — Вальке стало совестно валяться бездельным бревном, однако главный по застолью, выкатывающий в промежуток между кроватями свою и Олегову тумбочки, лишь отмахнулся: — Лежи.
Угощение было не особенно богатым, но традиционный «Оливье» шеф-повар четвёртой комнаты сварганил. Хлеб, сыр, немного сырокопчёной колбасы, немного обычной «варёнки». Солёные огурцы и помидоры, а в качестве основного блюда — картошка-пюре и тушёные куриные окорочка. Валька ждал появления чего-нибудь алкогольного, но так и не дождался.
— С десертом прокол, — неохотно признался Серый. — Шоколадку утром растопил, а с творогом меня тёть-Поля подвела.
Валька не знал, кто такая тёть-Поля и при чём тут творог, однако расстраиваться не стал. И без сладкого вкуснятины хватало.