Думал, что комната окажется заперта, но нет — дверь оказалась открыта.
— Привет! Уезжаешь?
— Привет, — удивился Серый. — Наоборот, только приехал. Ты тут какими судьбами?
— Да вот, — Валька зачем-то пнул сгруженный у порога багаж мыском ботинка. — Нагостевался. Слушай, я не понял — у вас же ещё больше недели каникул. Тебе-то зачем было так рано возвращаться?
— Тоже нагостевался, — криво усмехнулся сосед.
— А. А Олег приехал?
— Олежа сейчас трудится в поте лица: тёть-Лена припахала их с отцом ремонт делать, — Серый мимолётно улыбнулся какой-то своей мысли. — Поэтому ожидать нашу звезду раньше срока не следует.
Валька очень надеялся, что по нему не было заметно, какой камень свалился с его души. Конечно, отношения между ним и Воеводой стали получше, но всё-таки хотелось бы провести оставшееся до второго семестра время в спокойной обстановке.
Вечером в комнату 407/4 зашла Настя. На руках у девушки сидел роскошный чёрный кошак с белым «галстучком» и «носочками» — единственными приметами, по которым было возможно опознать спасённого в октябре Жорика.
— Валь? Привет! У вас разве каникулы закончились?
— Привет. Не, это я раньше вернулся. А ты почему не дома?
— Ох, — кот задёргался, и хозяйка послушно спустила его на пол. — У меня вообще отдых только сегодня начался. Я три раза схемотехнику пересдавала. Три! — для большей весомости она показала цифру на пальцах. — А всё потому, что кое-кто полагает, будто девушкам не место на технической специальности!
— Так «отлично» же получила в итоге, — заметил Серый. — Смысл возмущаться?
Настя очевидно собиралась поспорить, а то и обидеться, но вовремя вспомнила о цели визита.
— Серёж, ты ведь больше уезжать не собираешься? — издалека начала она.
— Нет, — настороженно ответил Серый.
— А можно, пока меня не будет, Жорик у вас поживёт?
— Нет.
— Почему?
— Потому что мне только его для полного счастья не хватает. Бонусом к Олеже и Захарову.
Валька, затеявший с котом обсуждения игривую возню, растерянно моргнул: он тут причём, вообще? — и моментально расплатился за потерю бдительности оцарапанным запястьем.
— Но Олега-то сейчас нет.
— И ты предлагаешь заменить его Джорджем? Настасья, имей совесть — мне тоже надо когда-то отдыхать.
— Ну, Серенький! — девушка умоляюще сложила ладошки перед грудью. — Ну, пожалуйста! Мне его правда не с кем больше оставить.
— Какой я тебе «Серенький»?! — ощетинился её одногруппник, на что Настя жалостливо шмыгнула носом. — И давай без ваших женских фокусов!
В комнате воцарилась тишина; даже Жорик перестал грызть Валькины пальцы. Нетерпеливо скосил круглые жёлтые глаза на вершителя своей кошачьей судьбы: разрешай скорее — я играть хочу! Серый перевёл хмурый взгляд с просительницы на обнимающего кота соседа. Устало вздохнул, покачал головой.
— Можно, да? — с надеждой подала голос Настя.
— Можно. С тебя еда для этого троглодита, лоток и чёткие инструкции, как оно питается. Сразу предупреждаю: если животина хоть раз нагадит мимо положенного места, то отправится дожидаться твоего возвращения на улицу.
— Ты что! — замахала руками владелица «животины». — Джордж — воспитанный кот. Я сейчас всё принесу, я мигом!
— Ох-хо-хо, ну вот на что я опять подписался? — поинтересовался в пространство Серый, когда за Настей хлопнула входная дверь.
— Да брось! — попробовал успокоить его Валька. — Подумаешь, кот. Что мы, с котом не справимся?
Серый как-то странно покосился в его сторону, но больше говорить ничего не стал.
***
Это была самая счастливая неделя за последние… пожалуй, полтора года. После завтрака сосед уходил в универ — как выяснилось, с нового семестра он устроился подрабатывать на кафедре, — и Валька оставался предоставленным самому себе. Можно было читать прихваченную из дома книжку, абсолютно легально сидеть за компьютером или играть с Жориком. Чаще всего получалось последнее, а ещё спать, отсыпаться за убойную студенческую осень.
— Ты бы хоть на улицу выходил, — ворчал Серый, на что Валька по-кошачьи передёргивал лопатками. Пускай за окном было солнечно, но с морозом в -20 гулять не тянуло совершенно.
В первый самостоятельный день он честно попытался приготовить ужин и в результате сжёг кастрюлю макарон. Вернувшийся сосед задумчиво оценил ущерб, причинённый посуде и запасам, после чего сказал: — Давай-ка, Захаров, вместе готовить. Экспериментировать когда-нибудь потом будешь.