— Неплохо бы добавить, — Антоха ненавязчиво расправил широкие плечи завсегдатая общаговской качалки.
— Ящик «тройки», пару пакетиков арахиса, штуки по три — сухариков и рыбки для любителей. Что сидишь, Илюх? Собирайся.
— Да чё я-то?
— Потому что, как говорил Иосиф Виссарионович, «предлагаешь — делай», — терпеливо объяснил Олег.
— Да как я один всё попру?
— Женька возьми, — подсказал Серый, назвав второго «делегата». — Только ко всему списку добавьте ещё бутылочку тёмной «Балтики». Персонально для обиженного тобой Захарова.
«Я ж не пью!» — у не ожидавшего подлянки Вальки даже сознание прояснилось.
А вот Олег всё понял правильно.
— Лечить будешь? — хохотнул он. — Ох, Серый, все-таки есть у тебя определённые садистские наклонности. Илюх, я не понял: кого ждём?
Возможно, будь расклад сил не «двое против семерых», бугай-Илья ещё мог бы заартачиться. Но тут выбора у него не оставалось.
Пока «посланцы» гуляли до магазина и обратно, Валькино болезненное состояние стало ещё хуже. Адреналиновый всплеск обернулся ознобом, от света начали поднывать виски. Но как бы плохо ему не было, Валька не переставал удивляться: они все вступились за него! Ладно Серый, но Тоха, всегда сверху вниз посматривающий на «дохляка»? Но Олег — тот самый Олег, который не так давно сам грешил подобными просьбами? «Надеюсь, это не бред воспалённого сознания», — больной свернулся жалким калачиком, отреагировав на внешний мир только тогда, когда его аккуратно тряхнули за плечо.
— Эй, Захаров, ты там ещё живой? — вроде бы Серый юморил, но взгляд у него был встревоженный. — Ну-ка, накати.
Валька заставил себя сесть и взял протянутую ему высокую кружку. Керамика оказалась приятно-тёплой, а внутри было налито нечто тёмное с запахом алкоголя.
— До дна, — скомандовал Серый, и Олег снова хмыкнул: — Ох, не завидую я тебе, Валюха. Та ещё отрава, между нами говоря.
— Зато работает, — проворчал лекарь. Ну откуда им обоим было знать, что из рук Серого Валька принял бы и чашу с цикутой? Хотя, возможно, цикута вкуснее подогретого тёмного пива, щедро сдобренного какой-то огненной приправой.
— Пацаны, дайте я до одеяла докопаюсь, — из-под восседающей на Валькиной кровати компании было извлечено одеяло и тут же отправлено на второй ярус. — Ну что, допил?
— Угу, — Валька последним волевым глотком осушил кружку. — Спасибо.
— Пожалуйста. Всё, ложись и не отсвечивай.
***
Так сладко Валька не спал, пожалуй, с каникул. Он бы и просыпаться не стал, если бы не естественные физиологические потребности организма, употребившего на ночь пол-литра жидкости. Валька недовольно разлепил веки и в первый момент не понял, почему картинка перед глазами отличается от привычной. «Меня же вчера наверх отправили!» — что полностью подтвердила тень можжевелового запаха не-Валькиной подушки. После такого открытия вставать расхотелось совершенно, но злосчастный организм требовал своё всё настойчивее. Три минуты спустя его хозяин поддался и слез на пол, мимоходом отметив отсутствие соседей и вернувшиеся к телу силы.
После совершения утренних (в данном случае, поздно-поздно-утренних) процедур Валька постеснялся снова забираться на второй ярус. Вместо этого он стащил своё одеяло вниз, с армейской аккуратностью заправил постель Серого и решил, что неплохо было бы позавтракать, а ещё лучше — пообедать. «Я действительно выздоровел?» — ничего себе чудодейственное снадобье! Может, спросить рецепт? На будущее. Валька выбрался в кухонный закуток, не ожидая, впрочем, наличия там особых разносолов после вчерашнего собрания. Хорошо, если хлеб остался.
Хлеб не просто остался: кто-то успел расстараться и купить свежую буханку. Следующим Валька обнаружил блюдечко начищенного чеснока, который обычно полагался к… «Борщ! — целая кастрюля ещё тёплого наваристого борща. — Живём!» Тут совесть и воспитанность напомнили, что, во-первых, готовил не он, во-вторых, готовили не для него и поэтому, в-третьих, неудобно просто взять и натрескаться соблазнительно пахнущего блюда. «Я чуть-чуть, — поклялся совести урчащий Валькин желудок. — Самую капелюшечку, никто внимания не обратит». Совесть скорбно поджала губы, но замолчала.
Валька как раз заканчивал первую тарелку, размышляя над тем, сильно ли себя выдаст, если положит ещё одну, когда без стука открылась входная дверь.
— Привет! — судя по ярким мазкам румянца на скулах, до общежития Серый бежал. — Здоров?
— Как космонавт! — Валька аж с места вскочил по стойке смирно.