— Это отлично, — отозвался стремительно разувшийся сосед уже из глубины комнаты. — Ты, я смотрю, с обедом разобрался.
— Э-э, — Валька слегка покраснел, скосив глаза на пустую миску.
— А то я задним числом подумал, что надо было записку оставить, — Серый снова появился в поле зрения. — Ты ж у нас существо щепетильное, мог и голодом себя заморить.
Вот тут Валька вспыхнул пунцовым цветом. «Это что, специально для меня?..»
— Да не красней ты так. Стеснительность — нормальное человеческое качество. Просто иногда жизнь усложняет.
«Вот уж верно», — Валька вздохнул и опустился обратно на стул.
— Ты ешь без смущения, только Олеже немного оставь на ужин. Вдруг его Настасья кормить откажется?
— А тебе? — к Вальке наконец вернулся дар речи.
— А меня сегодня тётки с кафедры пирогами угощать будут, не отвертятся, — Серый мстительно помахал в воздухе коробочкой с «болванкой», за которой, по всей видимости, и забежал. — После того, как я им нормальные «винды» поставлю. Понабрали, блин, хакеров-линуксоидов с руками из задницы! Ладно, Захаров, бывай — у меня пара через десять минут.
— Серёж!
Серый обернулся с порога: — Что ещё?
— Спасибо! За вчера, за борщ, за!.. — Валька запнулся, не зная, как продолжить. Счётчик благодарности зашкаливало, грозя вот-вот сорвать все предохранители.
Сосед состроил обычную мину «вечно вы придаёте значение всякой ерунде», но вслух ответил: — Не за что. Работа у меня такая, сероволчья, — весело подмигнул и исчез за дверью, оставив растерянного, безумно счастливого, по самые уши влюблённого Вальку в одиночестве.
***
Естественно, Воеводе Валька тоже выразил признательность за защиту, но и тот не воспринял это, как нечто важное.
— Да на здоровье. Будут ещё всякие ушлёпки моими людьми распоряжаться.
Позже, размышляя над формулировкой «мои люди», Валька пришел к выводу, что звучит она, конечно, обидно — крепостное право отменили аж в позапрошлом веке, — но какие-то приятные струны в душе задевает. В конце концов, всего четыре месяца назад Олег скорее откусил бы себе язык, чем добровольно признал навязанного соседа «своим».
Начало марта почти не отличалось от конца февраля: те же сугробы, тот же сильный северо-западный ветер, приравнивающий минус семь по Цельсию к добрым минус пятнадцати. Как и календарной зимой, в просторных лекционных аудиториях уже через десять минут начинали коченеть пальцы рук, а одежду в гардероб студенты предпочитали не сдавать.
С Валькой же творилось нечто непонятное. Тепло первых сентябрьских недель прошло мимо него, осень осталась в памяти сырой темнотой и холодом; он вообще постоянно замерзал тогда, лишь каким-то чудом избежав гулявшего по университету ОРВИ. Пожалуй, впервые Валька отогрелся только на Новый год и с тех пор больше не мёрз, даже полдня пробегав в насквозь промокших ботинках. Заболеть — заболел, но внутреннее тепло не растерял.
Он, в общем-то, догадывался о причине: банальность про греющую любовь на практике вышла не такой уж выдумкой. И ему хотелось — до покалывания в кончиках пальцев — сделать для Серого что-то большое и хорошее, вернуть хоть самую малость щедро отданной доброты. Но когда такой случай предоставился, Валька от души проклял все свои глупые желания.
Почему неприятности чаще всего происходят, когда ты в цейтноте? Это закон наподобие закона Мёрфи или просто несчастливая Валькина звезда? Он торопился на вечерние лекции, решил срезать путь через чахлую рощицу на окраине стадиона и напоролся на приснопамятного Илюху из соседнего общежития. В первый момент Валька его даже не узнал — проскочил мимо, но был невежливо пойман за рукав куртки.
— Эй-эй, помедленнее! Такой гордый, что с людьми не здороваешься?
— Привет, — буркнул Валька, припоминая историю пьянки в честь первого марта. — Извини, я на пары опаздываю.
— Да брось, подумаешь — пары! У тебя пять лет впереди, успеешь научиться, — Илюха по-свойски приобнял Вальку за плечи. — Ты, Захаров, извини, что я тогда тебя дёрнул. Я ж по-доброму, без умысла какого.
— Забей, всё нормально, — Валька попробовал вывернуться — фигушки. Зар-раза, а время-то не резиновое!
— Может, по бутылочке? — собеседник не обратил на Валькины трепыхания особого внимания. — За мир, дружбу, жвачку?
— Илюх, мне правда бежать надо, — вторая попытка. — Давай позже вечером, а? Или завтра?
— Захаров, ты меня обидеть хочешь? — показушно оскорбился Илья. — Я разве тебе девка, что ты меня до завтра посылаешь?
— Да никого я не посылаю! — ситуация ощутимо накалялась. — Блин, что тебе от меня надо, вообще?