— Не говори ерунды. Всего лишь рассекло мышцы, максимум — царапнуло по ребру. Вот был бы я не в зимней форме одежды или попади лезвие чутка пониже, дела обстояли бы печальнее. Промоем, пластырем стянем и всё заживёт, как на собаке.
— Угу, серой. Друг, я серьёзно.
— Олежа, везти ножевое в травму — значит огрести ментов. Оно нам надо? Захаров!
Тот вытянулся во фрунт.
— Посмотри, в чайнике кипячёная вода есть?
— Есть, но она не просто кипячёная, она кипяток, — ответил Олег прежде, чем Валька успел метнуться на кухню. — Перекисью зальём?
— Жалко.
— Там минералка оставалась. Неоткрытая, — немота оставила Вальку так же внезапно, как и возникла.
— Тащи. И тряпочку бы чистую найти…
— Ща, — Олег нырнул в недра своего шкафа и извлёк оттуда два белоснежных вафельных полотенца. — Ну что, берёшь обратно «Плюшкина»?
— Беру, — Серый устало смежил веки.
— Эй, эй, Серёга, только не отъезжай! — всполошился Воевода. — Валёк, давай аптечку!
— Уже, — коричневая сумка с красным крестом лежала на постели рядом с раненым.
— Ну-с, приступим, — Олег закатал рукава домашней рубахи.
Начал он с дезинфекции, вылив на руки с четверть полулитровой пластиковой бутылочки без опознавательных знаков, зачем-то лежавшей в аптечке. По комнате сразу же поплыл запах спирта, выдавая природу жидкости.
— Фу, — наморщился Серый. — Медичек, что ли, раскулачил?
— На фиг надо их кулачить, сами предложили поделиться. Кстати, вот у кого надо будет проконсультироваться.
— Не надо ни с кем консультироваться. Олежа, я тебя по-человечески прошу… — Серый с шумом втянул воздух сквозь сжатые зубы.
— Чёрт, прости, не хотел зацепить. Но рана хорошая, чистая.
— Говорю же: само заживёт. Вон уже сворачиваться начало.
Стоявший рядом Валька как никогда остро ощущал собственную ненужность. Эти двое просто фантастически чувствовали друг друга, замыкаясь единым контуром. Жестокая ревность кислотой выедала нутро, на сердце давил груз вины: опять он вляпался и вляпал хорошего, важного, близкого человека. Из пучины самоедства его выдернул металлический привкус крови на языке. Достаточно, твёрдо сказал себе Валька. Он ещё успеет настрадаться: позже, когда Серому больше не будет нужна помощь.
— Захаров, что это тебе в голову пришло? — перевязка была почти закончена, и раненый наконец обратил внимание на странные манипуляции младшего соседа. А тот занялся перемещением постельных принадлежностей с верхнего яруса на свою кровать.
— Меняюсь с тобой местами. Ты же не собираешься пока прыгать по второму этажу?
Обрезавший последнюю полосу бинта Олег хмыкнул: — Видал, какое самостоятельное поколение выросло? Ещё и командует.
— Всё он правильно командует, — Серый, покачиваясь, встал на ноги. — Блин, про обувь забыли.
— Сейчас помогу, — Воевода уже поддерживал друга под локоть. — Только перебазируйся сначала, хорошо?
— Стыдоба, — тихо, будто мысль вслух, сказал раненый, пока Олег помогал ему перебраться на расстеленную Валькой кровать, а потом стягивал с него высокие армейские ботинки.
— А вот этого чтобы я больше не слышал, понятно? Придумал тоже: передо мной стыдиться. Воды дать?
— Давай; сушняк как после пьянки пробивает.
Серый жадно осушил две кружки подряд и с медлительной осторожностью занял горизонтальное положение.
— Всё, отдыхай, — Олег укрыл товарища одеялом.
— Антибиотик надо выпить, — вспомнил тот.
— Потом выпьешь. Тем более, что у нас его нет. Валёк, сбегаешь в аптеку?
— Без проблем! — ура, для него опять есть задание!
— Купи марлю, пару широких бинтов, пачку ваты. Всё стерильное, естественно. Пластырь в рулоне и метронидазол, да, Серёг?
— Да. Он ещё трихополом может называться. Возьми мой бумажник во внутреннем кармане куртки.
Валька упрямо выпятил подбородок: а вот это уже чёрта с два! В конце концов, он не нищий: найдёт средства на лекарства для… «Любимого», — ух-х, как с крутой горки вниз.
— Я быстро, — и пусть хоть одна дрянь попробует попасться ему на дороге.
***
Не успел выполнивший миссию гонец войти обратно в комнату, как его выцепил Олег, с непререкаемой интонацией сказав: — Валёк, на два слова.
«Хорошо, только в секцию зачем выходить?»
— Олежа! — в голосе без сил лежавшего раненого лязгнула сталь.
— Да? — с порога обернулся Воевода.
— Не впутывай Захарова.
— Пф!
— И сам не лезь; я просто недосмотрел, что там был нож.