— Брось, какие военные действия! Я ведь прежде, чем нашего абрека искать, душевно поговорил с их старшими. Они тоже согласны: на безоружного с кинжалом кидаться — последнее дело. Поэтому хорош на всякую чушню время и нервы тратить. Я там булочек принес, с корицей — как ты любишь. Употребим под чаёк?
— Употребим, — Серый завозился, принимая сидячее положение.
— Тихо, дружище, без подвигов, — шутливый тон Олега как ветром сдуло. — Куда тебя вообще нелегкая понесла?
— В сортир, — сердито буркнул раненый, позволяя, однако, помочь себе встать на ноги.
— Ну, пойдем, провожу, — друг бережно обнял его за талию.
— Может, еще и подержишь? — если судить по количеству яда в голосе, Серому было чертовски плохо.
— Только при условии, что ты очень-очень хорошо попросишь.
Тем вечером тишина и покой в четыреста седьмой секции установились задолго до одиннадцати. И всё благодаря абсолютной власти её старосты: Олег всего лишь прошёлся по комнатам с просьбой не шуметь. «С ума сойти, — думал Валька, поудобнее устраиваясь в коконе из одеяла. — Вот это он нас выдрессировал».
Но вопреки благоприятным условиям спалось ему так себе. Где-то около часа ночи неверную дрёму прервал тихий диалог.
— Водички?
— Да. Что не спишь?
— С Настькой по чату трындим. Блин, дружище, да ты горячий, как печка!
— Это нормально, кинжал у нашего абрека был далеко не стерильный.
— Может, полотенечко холодное на лоб? Или уксус на растирание развести?
— Пока рано. Ложись спать, завтра военка.
— Ложусь, ложусь. Тебе кружку у кровати поставить?
— Да.
— Станет хуже — буди меня, понял. Не изображай героя.
— Понял, понял, — шорох одеяла. — Спокойной ночи.
— И тебе.
Валька тоже завозился: он почти не дышал, пока слушал.
Следующий разговор, куда более сердитый, разбудил его в хмурых предутренних сумерках.
— Олежа, хватит играть в мать Терезу. Полкан и так тебя не любит, чтобы без уважительной причины военку пропускать.
— То есть ты — не уважительная причина?
— Я же не при смерти, и кругом люди.
— Серёга, у тебя температура тридцать восемь.
— Думаешь, она устыдится и спадёт от твоего присутствия? Олежа, специально для тебя повторяю: я остаюсь не в гордом одиночестве. В конце концов, здесь Захаров.
— Нашёл, кого в пример привести, — Воевода не без презрения посмотрел на второй ярус кровати. Валька тут же зажмурил глаза, делая вид, будто спит и ничегошеньки не слышит.
— Иди. Всё будет в порядке.
После того, как Олег негромко закрыл за собой дверь, сон ещё чуть-чуть посидел у Валькиного изголовья и сбежал, изгнанный мыслью: «Вот я дрыхну, а вдруг Серому что-то нужно?». Но больной сам спал как убитый, даже не шелохнувшись на утреннюю возню соседа. А тот сжевал бутерброд, немного послонялся по комнате и уселся с книжкой в Олегово кресло. Валька честно собирался лишь время от времени поглядывать в сторону спящего, однако в один прекрасный момент позабыл отвести глаза. Замечтался, любуясь, и пропустил тот момент, когда на его взгляд ответили.
— Привет, — Валька смущенно кашлянул. — Как себя чувствуешь?
— Привет, — раненый зашевелился, меняя положение тела. — Ещё не понял.
— Температура есть?
— Чёрт её знает. Но дышать пока больновато.
— Чем помочь? — Валька торопливо поднялся из кресла.
— Собственно, ничем… Хотя нет, погоди. Какова тема завтрака?
— Э-эм. Ну, есть немного батона. И масла. Чай. Гречка вчерашняя, Олег варил.
— Вдохновляющий перечень. Молоко в холодильнике осталось?
— Сейчас посмотрю. Не, нету.
— Зашибись. Ладно, тогда сделай доброе дело: сходи в магазин, купи свежий хлеб, большую пачку шоколадного печенья и литр молока, 3,2% жирности. Деньги есть?
— Найду! — беспечно отмахнулся Валька, окрылённый чувством собственной нужности. — Я мигом, подождёшь?
— Как будто у меня есть варианты, — хмыкнул сосед, поудобнее устраиваясь на спине и закидывая правую руку за голову.
Вернувшись, Валька застал Серого в том же положении, однако топорщащаяся влажная чёлка раненого с головой выдавала нарушение постельного режима.
— Удачно? — поинтересовался больной.
— Угу, — в Валькину душу закралось нехорошее подозрение, что его специально отсылали за покупками, дабы не путался под ногами со своей помощью.
— Тогда я тебя ещё слегка поэксплуатирую, не возражаешь?
Валька пожал плечами: не возражаю, с чего бы?
— Найди на кухне эмалированный ковшик и подогрей для меня кружку молока. Не до кипения, просто чтобы пар пошёл.