— Тебя ждём, желудочный сок вырабатываем, — как обычно, Олег говорил «за себя и за того парня». — Валёк вон чуть ли не в голодные обмороки падает.
— Тогда надо срочно исправлять положение. Накрывайте потихоньку на стол, я покуда переоденусь и руки помою. Есть ведь, чем накрывать?
— А то! — Валька деловито полез за тарелками.
Вечером он позвонил маме, и впервые ему не пришлось совершать над собой усилие, набирая первые цифры номера.
***
— Короче, ночевать меня не ждите, — за ранним субботним ужином объявил Олег. — Завтра вернусь. Наверное.
— Выжил-таки Маргошу на выходные? — многозначительно покосился на него друг.
— Ничего, пускай родителей проведает, — с хищным превкушением осклабился Воевода. — А то меня вся эта торопливость уже стала порядком раздражать.
— Вы только особенности местной шумоизоляции учитывайте, если не хотите, чтобы всё крыло сбежалось в секцию из-за двери советы давать.
— Молча пускай завидуют, советчики, — отрубил непревзойдённый герой-любовник, отодвигая опустевшую тарелку. — Ладушки, вы тоже тут не скучайте, — он поднялся из-за стола.
— Погоди, Казанова, а посуду за тебя кто мыть будет?
— Валёк. Всё, пока-пока, меня Настюха заждалась.
— Ни капли совести, — покачал головой Серый вслед захлопнувшейся двери.
— Он макароны варил, — вступился за Воеводу Валька. — И салат делал.
— Угу, перетрудился, не иначе. Будешь добавку?
— А есть?
— Для тебя найдём.
Возможность была редчайшей, и у Вальки от нервного напряжения даже пальцы начали слегка подрагивать. Последующая деятельность превратилась в недлинный список, из которого методично вычёркивались пункт за пунктом. Закончить ужин: готово. Помыть посуду: готово. Убрать со стола: готово. Занести в комнату обувь с порога, закрыть замок на два с половиной оборота, чтобы даже ключом не открывался. Всё.
— Ну-с, есть предложения на вечер?
Дурацкий вопрос, ещё успел подумать Валька перед тем, как наглухо отключил рациональную часть сознания. Для исполнения его давно лелеемых планов в ней не было и следа необходимости.
Формально говоря, он не был девственником. Знаковое событие случилось на выпускном вечере в тёмном кабинете химии, куда слегка пьяного, а потому присутствующего в реальности лишь частично Вальку увлекла единственная золотая медалистка выпуска. Глядя на неё в обычной жизни никак нельзя было догадаться, что милая скромная девушка способна разложить симпатичного одноклассника на парте, несколькими движениями заставить его член обрести каменную твёрдость и, изящным движением облачив вздыбленный орган в силикон презерватива, оседлать объект желания. Из-за «резинки» это вышло или бродящего в крови алкоголя, но Валька умудрился продержаться достаточно долго, что по достоинству оценила его партнёрша.
— А ты неплох, Захаров, — заметила она, заворачивая в салфетку использованное средство контрацепции. — Жаль, мы раньше не договорились.
Валька промолчал: его вдруг накрыло дурнотой.
— До сортира доберёшься? — заботливо осведомилась одноклассница.
— Угу.
— Тогда я пошла. Не задерживайся здесь.
Вальке повезло дойти до туалетов, ни на кого не наткнувшись. Там он с горем пополам привёл себя в порядок, а потом вторая тошнотная волна заставила его ещё минут десять провести в обнимку с «белым другом».
Результатом всей истории стало практическое, но нечёткое представление о сексе. Конечно, бурное воображение вносило определенную лепту, однако жизнь играючи продемонстрировала: прежнее — не более, чем бледная тень настоящего.
Он целовал Серого, умирая от жадности: хотелось ещё, ещё, ещё, больше, сильнее.
— Две-ерь!
— Я закрыл, — проклятие, почему эти пуговицы такие вёрткие?!
— Шумят, народ по домам возвра…
Валька перехватил кисть партнёра и раскрытой ладонью прижал к своему паху, где тесноту ширинки рвало возбуждённое до предела естество. Да, вот чего он хотел! Диковатого взгляда затопивших радужку новолуний зрачков, глухого низкого рыка, и чтоб до кровати полшага, и футболку — в сторону, и неудобные джинсы соскальзывают одним движением, прихватив с собой нижнее бельё.
— Кр-расивый!
«Я? Ах-х!» — кожа на кончиках пальцев гитариста всегда загрубелая, а соски такие чувствительные — Валька даже представить себе не мог…