— Вот скажи мне, Настастья, — Серый закончил разливать по кружкам свой отвар, — зачем вам с Маргошей диеты, если ты так хорошо умеешь печь? Профанация искусства какая-то.
— Вот-вот, — подтвердил Олег. — У тебя шикарнейшая фигура и без всяких пищевых заморочек.
— Мужчины! — фыркнула Настенька. — Не было бы этих «заморочек» — не было бы и «шикарной фигуры». А пироги так, пустое.
— Пироги — важное, — не согласился Валька, уплетая третий по счёту. — Еда вообще такой вопрос, животрепещущий.
— Особенно для тех, у кого рёбра стиральной доской торчат, — хмыкнул Серый. — Может, тебе бутерброд сварганить, ценитель телесной пищи?
— Мне сваргань, — вместо Вальки откликнулся на приглашение Воевода. — Поджаристый, с сыром и сосиской, как ты делаешь.
— Пользуешься моей добротой и хорошим отношением?
— Пользуюсь. Духовная-то пища нам не грозит: редиска-Колян зажал гитару.
— Вправду зажал? — расстроилась Настя. — А я так хотела песен послушать.
— В другой раз, — развёл руками Олег. — Могу спеть для тебя а капелла, если желаешь.
— Не надо, — тут же сказал Серый. — Лучше держи бутерброд.
Воевода царственным жестом принял откуп и лукаво подмигнул Вальке: запоминай, студент, как опытные товарищи съестные бонусы получают.
— Захаров, твоё, — следующий поджаренный сандвич перекочевал к едоку. — Настасья?
— У меня дие… А, ладно! Давай.
Они ели вредную для фигуры вкуснятину, болтали и смеялись, не замечая течения времени. Сестрица-Луна всё выше взбиралась вверх по Млечной тропинке, паузы в разговорах становились длиннее.
— Настён, спишь? — Олег легонько тряхнул прикорнувшую у него в объятиях девушку.
— Кажется, да, — зевнула она, прикрыв рот ладошкой. Поднялась: — Пойду баиньки.
— Я провожу, — галантный Воевода тоже встал. — Одеялко подоткну, колыбельную спою.
— Только палатку не опрокинь, когда петь будешь, — беззлобно поддел его друг. — Как места делим? Мы с Захаровым на улице?
— Не простынет?
— Не простыну! — вскинулся задрёмывающий Валька. — У меня иммунитет.
— Ну-ну, — скептически прокомментировал заявление Олег. — Ладно, так уж и быть, соглашусь с вами. Серёг, толкни меня перед рассветом — схожу на зорьку.
— Не вопрос. Спокойной ночи, Настасья.
— Спокойной ночи.
После того, как за влюблёнными опустился брезентовый полог, Серый спросил: — Может, ты тоже ляжешь?
Валька мужественно попытался разлепить веки, но понял, что подвиги здесь неуместны.
— Лягу, — сладко потянулся он. — А ты скоро?
— Скоро. Пойдёшь утром рассвет встречать?
— Конечно, пойду! На обрыв?
— Да. Там недалеко есть заводь с приемлемым спуском. Олеже должно будет понравиться: рыбное место.
— И когда ты всё замечаешь?
— Просто умею смотреть. Примерно, как ты — мечтать.
— Твоё умение полезней, — пробормотал Валька, поуютнее устраиваясь в спальнике. — Спокойной ночи.
— И тебе.
Вроде бы он до смерти хотел спать, а глубокий сон никак не приходил. Или на самом деле ему всего лишь привиделось, будто Олег вернулся к костру?
— Спел колыбельную?
— Спел.
— А сам что?
— Да вот. Думки. О будущем.
— Вашем?
— Вашем. С нашим-то всё ясно: в июне договорюсь с замдекана о переезде к «семейникам», в сентябре вселимся. Пятый курс, диплом, аспирантура вперемешку с работой, свадьба. Стандартный план.
— Хороший план. Только с детьми не спешите. И, кстати, насчёт работы. Борисыч сделал мне недвусмысленное предложение о должности монтажника. Пока на полставки, но с трудовой и всеми делами.
— Заманивает специалиста.
— Угу. Я ответил: без проблем, только работаю исключительно с напарником. Конкретным.
— О как! А он?
— Скривился, будто лимон разжевал, и сказал, что не возражает.
— Ты, Серый, крутой дипломат, оказывается! Борисыч же клялся и божился руки мне не подать, даже если у него на глазах тонуть буду.
— Остыл, значит. Ты-то согласишься на него работать? Обещал гибкий график со сдельной зарплатой — мечта пятикурсника.
— Мечта. Серёг, так что с вами-то?
— Да ничего особенного. Если ты уйдёшь, то тоже переедем в какую-нибудь «двойку». Четыре года работа-учёба, а там видно будет.
— Аспирантуру потянешь?
— Придётся. Халявное жильё на дороге не валяется.
Молчание.
— Знаешь, я всё думаю…
— Знаю. Не думай. Сказано «вместе» — значит вместе. Отсюда и до конца.
— Успокоил, Волчара, — Олег встал с брёвнышка. Опустил ладонь на плечо другу, коротко, но сильно сжал. И ушёл обратно в палатку, в сонные объятия любимой девушки. А Серый ещё долго в задумчивости смотрел на огонь, время от времени шевеля веткой рубиновый жар углей.