Взъерошенная яркая синь столкнулась с насмешливым серым спокойствием и тоже притихла, возвращая себе самообладание.
— Буду. Но, Серёга, тут такое дело, — заминка. — Боюсь, у меня рука не поднимется взять и безжалостно выбросить хоть что-нибудь. Может, ты мне поможешь?
Взгляд Серого блеснул хищной зеленью: — Может, и помогу. Может, даже сам всё сделаю, без тебя, а, Олежа?
— Было бы неплохо, — Воевода чувствовал подвох, поэтому подбирал слова. — Я тебе покажу, что точно нужно оставить…
— Э, нет. Если я убираю, то решения принимаю сам. Определяйся: будешь один развлекаться или мне доверишься?
— Без ножа режешь, — Олег обречённо прикрыл глаза. — Я понял, это скрытая месть за Валюху, да? Что ж, действуй.
— Друг мой, в тебе умер великий трагик. Захаров вон на заднем плане едва слезу не пустил. Не волнуйся, ничего по-настоящему для тебя важного я не выброшу.
— Надеюсь. Ладно, пойду к Настюхе залечивать душевные раны. На ужин не ждите. И на завтрак, пожалуй, тоже — Маргоша собиралась проведать родные пенаты.
Теперь уже Валька в предвкушении сверкнул глазами, однако заметил это исключительно Серый.
Планы Олега сбылись лишь наполовину: в девять утра следующего дня он объявился в четыреста седьмой секции. Серый и Валька как раз выходили на кухню с посудой и продуктами — готовить яичницу.
— Припозднились? — Воевода многозначительно поиграл бровями.
— Ничуть, — невозмутимо парировал его друг, а Валька вдруг чётко почувствовал багровый след укуса на правом плече. — Ты здесь какими судьбами?
— Да вот, решил, что не по-товарищески вас так надолго бросать.
— Эталон верности. Сферический, в вакууме. Ты с нами?
— Спрашиваешь!
— Тогда с тебя кофе. Захаров…
— Взял весь десяток, — отрапортовал понятливый Валька. — И большую сковородку.
— Хорошо. Олежа, мы на кухне.
Кроме яичницы-глазуньи к завтраку полагались бутерброды с сыром на поджаренных остатках вчерашнего хлеба и нарезка из свежих ароматных огурцов. Воевода тоже расстарался, сварив на всю компанию по чашечке фирменного карамельного кофе. Завтракали в тишине, наслаждаясь каждым кусочком, и только в самом конце Олег завёл разговор, приподнявший завесу тайны над его незапланированным возвращением.
— Вот скажи мне, Серёга, — издалека начал он, — почему ты для меня желтки зажариваешь, а для Валька, например, оставляешь жидкими?
— Потому что помню про твой сальмонеллёз в третьем классе, а от Захарова пока возражений не слышал.
— Вот! — Олег со значением поднял вилку вверх. — Ты помнишь и тебе не сложно. Так почему кое-кто другой кривит лицо: «Я не собираюсь каждому отдельно готовить»?
— Настасья, что ли? А ей ты историю с «бабушкиным гоголь-моголем» рассказывал?
— Нет. Я просто её просил. Дважды.
— И на третий молча ушёл?
— Как облупленного знаешь, да?
— Практически. Олежа, она считает это твоей прихотью, капризом. Расскажешь про месяц больниц — станешь получать на завтрак правильную яичницу.
— Она, между прочим, утверждает, будто любит меня. Разве сложно просто принять «каприз» любимого человека? Без объяснений и выписок из истории болезни?
— Разбаловал я тебя за полтора десятка лет, — проворчал Серый. — Пойми, окружающие не телепаты. Хочешь взаимопонимания — разговаривай.
Олег хмуро покачал чашку с кофе в руке и осушил её в два глотка: — Ладно, спасибо этому дому, пойду обратно.
— Может, на балкон заглянешь?
— Нет. Не хочу ещё сильнее портить себе настроение.
— Так мы ж ничего не выбросили! — Валька решил, что сюрпризы в текущих обстоятельствах неуместны. — Только перетасовали всё и от пыли протёрли.
— Врёшь! — Воевода недоверчиво переводил взгляд с одного сотрапезника на другого. — Или нет?
— Посмотри, — у Серого было лицо игрока в покер, но глаза лукаво посмеивались.
— Ну, други! — Олег резво встал из-за стола. — Ну, вы даёте! — последняя фраза прозвучала уже с балкона.
— Как мало человеку надо для счастья, — Серый довольно откинулся на спинку стула, и Валька прыснул, вспоминая вчерашнюю игру в тетрис Воеводиным «мало».
***
Готовиться к экзаменам, когда на улице солнечная летняя теплынь, — сущее наказание. Поэтому погода сделала всем студентам подарок: первого июня небо нахмурилось, подул северный ветер, и температура с плюс двадцати двух упала до плюс двенадцати. Словом, сидите по домам и учите на здоровье.