— Слушай, Валюха, — Олег сделал короткую паузу, давая себе возможность передумать и не спрашивать. — А вы когда-нибудь ссорились?
И без уточнения, кто такие «вы», Валентин всё понял верно.
— Нет, — ответил он, немного поразмыслив. Помолчал и добавил: — Наверное, оттого, что я размазня и тряпка.
— И какой же, э-э, гражданин про тебя такое сказал? — у Олега между бровей залегла глубокая складка.
— Отчим.
Н-да, тут уж ничем не поможешь.
— Ясно.
— А если бы это был кто-то другой? — полюбопытствовал Валёк. На лету смыслы ловит, паршивец.
— Тогда я бы переговорил с этим другим. Открыл бы ему глаза, так сказать.
Сосед растерянно заморгал. Вот ещё чудо в перьях: на элементарные слова и поступки реагирует, будто на нечто совсем из ряда вон выходящее.
— Спасибо.
Воеводино фырканье при желании можно было трактовать хоть «На здоровье», хоть «Да нужна мне твоя „спасиба“!». Недоразговор угас, потом вернулся Серый, и Олег, вместо того, чтобы остаться на ужин, отправился мириться с любимой.
Зачем он сейчас всё это вспомнил? Чтобы лишний раз глубоко в душе позавидовать? Ну, не было у него с Настюхой такого же стопроцентного совпадения, как с Серым. Так и она ему не друг, а возлюбленная. «Это то, что я упустил. Не проверил до конца. Зависят ли тёрки в паре от гендерного состава, или пальму первенства здесь держат личные качества?» Только где теперь взять второго человека для эксперимента? Серёга с Вальком однозначно заняты, а доверять кому-то ещё столь деликатный вопрос чревато. Увы, придётся оставить ситуацию без прояснения несмотря на то, что он крайне не любит чувствовать себя неуверенным в сделанном выборе. «Вообще, я до хрена всего не проверил, а туда же — съезжаться решил». Вот она, польза вылазок на природу: мозги однозначно начинают работать шустрее.
Итак, начнём анализировать по порядку. Количество и качество ссор при достаточно близких отношениях ему сравнить не с чем, потому как Серый — это Серый, а Валёк — такая хитровывернутая личность, которой проще с моста в реку сигануть, чем поругаться. Степень душевного комфорта: ну, тут вроде нормально. Где-то между лучшим другом и, э-м, просто другом. Однако. Ладно, про Валюху позже. Физическая близость. Вот здесь Настёна безусловно даёт фору вообще всем на свете. Она вся такая приятная, округлая, где нужно мягкая, где нужно упругая. Грудь — высокая, талия — осиная, попа — орех. Губы пухлые — одно удовольствие целовать.
На последнем соображении Олег замялся. Так-то оно так, те же медички и рядом не стояли. А вот ощущения от эксперимента пятилетней давности, заразы такие, припоминаются с трудом. «Ощущения, ха! Да твой первый детсадовский поцелуйчик с красоткой из старшей группы и то был более внятным!» Согласен, только он же не виноват в сильном, резком отторжении, которое почувствовал, когда всего лишь коснулся тонких, обветренных — дьявол, мужских! — губ?
— Олежа, мне кажется, или ты грузишься какой-то фигнёй?
Да нет, не кажется.
— Плюнь и разотри, — Серый поднялся со своего места, с удовольствием потянулся. — Сейчас чайку заварю, накатим вприкуску с тёть-Лениным пирогом и пойдём баиньки. А загрузы оставь для города.
Прав ты, Волчара, ох, как прав. Не буду думать, лучше тоже встану размяться.
Олег до последнего был уверен, что не собирается ничего предпринимать. Нормальная ориентация не предусматривала даже экспериментальные поцелуи с лучшими друзьями; друзья вообще не для того придуманы, чтобы с ними целоваться. Воевода подошёл к колдующему над котелком Серому, наклонился над плечом, нюхая травный пар: ёлок вроде бы нет, а что есть — один чёрт разберёт. Они распрямились одновременно, вдруг оказавшись слишком близко друг к другу, и Олег сам не понял, как сделал то, что сделал.
Он был готов к двум вариантам развития событий: собственному отвращению и твёрдому Серёгиному «нет», да только не случилось ни того, ни другого. Целоваться оказалось вполне себе терпимо, а верный друг стоически переносил очередную приспичившую Олегу блажь. Значит, следовало использовать ситуацию по максимуму.
«Ответь мне!» — повелительная настойчивость. Серый подчиняется, но в своей манере — лёгким укусом. «Ах, вот ты как!» — что ж, Олег тоже умеет кусаться, а после нежно гладить обиженную губу кончиком языка. О, он вообще много чего умеет и сейчас это наглядно продемонстрирует! Серёга смеётся: Олежа в своём репертуаре, — однако поддерживает игру, которая всё меньше и меньше походит на научно-исследовательский эксперимент.