— И за заплатку, — добавил кошачий спасатель.
— Вам тоже спасибо за Жорика, — тускло улыбнулась котовладелица. — Возьмёте с собой остатки пирога? А то мы с Маргошей с завтрашнего дня на диете.
— Так это была лебединая песня? — беззлобно поддел её Серый.
— Что-то вроде, — Настенька вручила Вальке блюдо с выпечкой. — Посуду как-нибудь потом занесёшь, хорошо?
— Хорошо, — пообещал он. — Пока, береги Джорджа.
— Пока, постараюсь.
Серый же только кивнул на прощание.
***
На следующий день Валька умудрился забыть оформленные лабораторные по химии, поэтому на получасовом перерыве он со всех ног помчался в общагу, а не в заманчиво пахнущий свежими пирожками буфет.
По идее, соседям уже пора было быть на лекциях, однако комната оказалась открыта.
— Привет! — ого, у них ещё и гостья вдобавок!
— Привет, — натянуто поздоровалась сидевшая за кухонным столом пухленькая рыжая девица. Перед ней стояли кружка с нетронутым чаем и блюдо с одиноким кусочком подаренного вчера пирога. Напротив девушки восседал Олег, удостоивший пришельца высокомерным наклоном головы. Что бы не утверждал его друг, менять гнев на милость Воевода не торопился.
Пока Валька рылся в немалой стопке неряшливо исписанных бумаг, пытаясь сообразить, куда умудрился запихнуть лабораторные, разговор между Олегом и гостьей продолжился.
— Маргарита, ещё раз русским языком тебе говорю: то, что вы умудрились сбежать через окно туалета, лишь в очередной раз подтверждает истину о том, кому больше всех везёт. А так отлюбили бы вас с Катериной по-всякому и хорошо, если не порезали бы.
— Ой, не преувеличивай! — попробовала отмахнуться собеседница.
— Я не преувеличиваю, я преуменьшаю. Короче, Марго. Посидите-ка месяц в студгородке, пока страсти не улягутся.
— Да какие страсти, это же просто смешно!
— Смешно было бы нам потом искать тех ребят. Надеюсь, вы им про себя ничего не наболтали?
— Пф, конечно, нет! Но, Олег, послушай…
Тут Валька наконец нашёл пропажу и заторопился обратно в корпус, так и не узнав, получилось ли у Маргариты переубедить сурового Воеводу.
Пускай химию он понимал не особенно, зато её преподаватель без проблем принимала лабораторные, написанные от руки. Чего не скажешь об информатичке, которая принципиально ждала от студентов распечаток.
— Я не собираюсь разбирать ваши каракули, — безапелляционно постановила она, и готовый божиться о разборчивости своего почерка Валька моментально скис.
С компьютером он был даже не на вы, а на «простите, пожалуйста, я вас чуточку побеспокою». Ситуация усугублялась тем обстоятельством, что единственным местом, где у него имелась возможность набрать текст, была лаборатория информатики. На каждом занятии Валька выкраивал минуты, чтобы набить хоть абзац, но к концу полугодия в электронном виде у него имелась всего одна работа из пяти. Требовалось срочно принимать меры, если он хотел получить зачёт «автоматом».
Всю дорогу до общежития Валька решался: у них в комнате стояли целых два компьютера и принтер, оставалось лишь попросить владельцев об одолжении.
— Привет!
Ему ответили неопределённым мычанием: оба соседа сосредоточенно смотрели в мониторы. Валька переоделся в домашнее, поставил подогреваться чайник и понял, что дальше откладывать некуда. «Кого же просить?» — положив руку на сердце, он предпочёл бы обратиться к Серому, но тот, к несчастью, сосредоточенно рисовал в специальной программе нечто, похожее на печатную плату без элементов. Олег же, наоборот, без дела болтался по сетке, периодически выстукивая короткие ответы в локальный чат. «Была не была!» — выдохнул Валька и подошёл поближе.
— Олег, а можно мне немного за твоим компом посидеть, лабу набрать?
— Извини, Валёк, — лениво ответил Воевода, даже на секунду не оторвавшись от экрана, — я занят чутка. Серёг, тут Димон у народа спрашивает, где темы рефератов по философии брать.
— Напиши ему, что на лекции препода слушать надо, а не Маху за ляжки тискать, — сердито буркнул Серый.
— Сурово, — хохотнул его друг.
— Зато справедливо.
— А распечатать четыре листа можно? — во второй раз попробовал привлечь к себе внимание Валька.
— Без проблем, — Олег наконец повернулся к просителю. — Рубль двадцать, и давай дискету. Цени, кстати: тебе, как своему, скидка. Тридцать копеек за страницу вместо пятидесяти.
«Ценю, ценю», — Валька полез в сумку за бумажником и дискетой. Обидно, зато завтра будет хоть что-то для защиты.