Олег остановился перед особенно широкой лужей. Заставил обмякнуть сковавшие плечи и шею каменные бугры мышц, сознательно вызвал в памяти увиденное. Серому надо было отвечать честно.
Компактно сложившаяся в изножье кровати фигура, лицо на уровне паха того, второго, который сладострастно изгибается под лаской. Полумрак, звуки и запахи, сорвавшееся с губ имя. Кто-нибудь другой брезгливо назвал бы картинку уродливой мерзостью, а Олегу почему-то виделась в ней пусть нестандартная, но гармония. Оттого ли, что он хорошо знал обоих любовников? Оттого ли, что когда-то сам подтолкнул их к такому итогу?
— Смогу.
Пауза. Краткое, горячее пожатие ладони.
— Спасибо, Олежа.
Задним умом, которым, как известно, все мы крепки, позже он сообразил, по какому краешку умудрился провести их дружбу. Ведь будь между ними хоть чуточку меньше доверия, совпадения, понимания — не спасли бы никакие совместно съеденные пуды соли. Оказывается, теоретически знать, с кем спит твой приятель, и увидеть всё вживую — две большие разницы. Зато теперь можно с чистой совестью ответить на любую подставу от стервы-судьбы: «Я буду дружить с ним любым», — и не солгать. «А всё потому, что друг у меня — высшей пробы, лучше не найти», — Олег в очередной раз мысленно повесил медаль себе на грудь — какого человека отхватить умудрился! — и получил от сидящего рядом Серого чувствительный тычок локтем в бок. Мол, лекция идёт, пиши давай, а не в облаках витай.
Да, дружбу они сохранили без единой трещинки, но что-то другое в Воеводиной душе явно разладилось. И одним из симптомов стал болезненный интерес: что ещё он увидел бы, задержись тогда в комнате? Какое у Серого выражение лица, когда под его руками и губами бьётся в экстазе чужое тело? Каков он сам за мгновение до оргазма? Конечно, Олег на чём свет стоит костерил свою пакостную
натуру, привыкшую оценивать и сравнивать без оглядки на элементарные нормы приличия. «Но согласись, было бы интересно узнать, — нашёптывал в левое ухо внутренний голос, — с кем больше удовольствия: с Настюхой или…»
«Хлебало завали! — скалился в ответ Воевода. — Он мне друг, а не объект сексуальных исследований!»
«Одно другому разве мешает? Ты с ним уже целовался, между прочим. Два раза».
Вот тут Олег награждал боксёрский мешок совсем уж зверским ударом, выбивая из него и из себя всю дурь извращённых мыслей.
— Опять в качалку? — хмурилась вечерами любимая. — Ты и так туда почти ежедневно ходить стал.
— Всего полчасика, лебёдушка. Соскучиться не успеешь.
«Полчасика» оборачивались часом, а то и поболе, но внутреннее согласие с собой оставалось столь же далёким, как луна за плотными октябрьскими облаками.
— Олежа, что с тобой происходит?
— Да так. Стараюсь донести до своих хотелок, где у них берега.
Настёна уехала домой, Валёк тоже решил проведать маму с сестрёнкой, поэтому этот вечер друзья проводили вдвоём, как в старые добрые времена. Жарёха с солёными огурчиками на ужин, бутылочка пивка под чукалово по сетке — идеальное времяпрепровождение.
— Если хочешь о чём-то спросить — спрашивай.
— Искушаешь, Серый. Ладно, первый вопрос: есть разница, с кем спать, с девушкой или парнем?
— Кроме физических различий — нет.
— Физических?.. А, в смысле, попа, грудь и, э-э, прочее. Хм. Тогда второй вопрос: лично тебе с кем больше нравится? Объективно?
— Олежа, здесь нельзя объективно. Я люблю Валю, поэтому секс с ним перекрывает всё остальное вообще. Тебе, например, кто милее: Настасья или медички?
— Спросил! Естественно, Настёна, хотя у медичек техника позаковыристее. То есть ты хочешь сказать, что фишка в чувствах?
— Конечно. Влюбись я в девушку, мне никакой гомосексуальный опыт на фиг бы не был нужен. Вот отчего я тебе талдычу: держись за Настасью, разговаривай с ней, ищи компромиссы. Вы любите друг друга и если сейчас проявите немного мудрости, то пронесёте это чувство через всю жизнь. Только любовь ценна, остальное же — мишура и игры разума.
— Легко тебе говорить «держись»! У Валька, например, ПМСов не бывает.
— Зато у него тараканов в голове — мама не горюй. Почти как у меня. В этом смысле мы вообще два сапога пара: тяжёлое детство, деревянные игрушки, прибитые к полу, и всё в таком духе. Один ты из нас троих нормальным получаешься.
— Прям редкий вид, занесённый в Красную книгу, — Олег поднялся из кресла. — Я сейчас туда-обратно и буду настойчиво требовать ублажить мой слух гармонией музыки.
— Договорились, — ого, какой он сегодня покладистый! — Как раз опробую на тебе одну песенку.