— Променял меня на печенье, — друг с укоризной покачал головой и полез в кухонный шкафчик за глубокой тарелкой. — Захаров, переложи сюда. Чайник полный?
— Ага, — обжигаясь и тихонько ойкая, Валёк по одной скинул выпечку с противня.
«Вот, у них вкусняшки, свежий чай, и никто не высказывает про „ты совсем меня забросил“, хотя с Серым мы сейчас видимся максимум на лекциях», — Полный невесёлых дум Олег механически сунул в рот печеньице и в приятном удивлении приподнял брови: — Валентин, жму руку. Ты достойный Серёгин ученик — я такое рассыпчатое только у него пробовал.
На кухоньке сразу же стало заметно светлее от Валюхиной счастливой улыбки.
«Предложу, — вдруг решился Воевода. — Пускай они сразу меня матом пошлют, зато успокоюсь».
— Короче, други, есть у меня к вам разговор. Причём в основном, пожалуй, именно к Валентину. Видишь ли, приятель, месяца три назад вскрылась одна небольшая проблема.
— Олежа, — Серый пока ещё просто предупреждал.
— Серёга, честное слово, обиды ему не сделаю. В общем, Валя, оказался у меня незакрытым один психологический гештальт. Ну, знаешь, как некоторые тридцатилетние мечтают трахнуть одноклассницу, которая на выпускном не дала им за сиськи подержаться? Так вот, у меня что-то похожее по отношению к лучшему другу.
Всё, закончилась радость: Валентин побелел, как лист бумаги «Снегурочка». И без того не маленькие, его глазищи расширились совсем уж на пол-лица.
— Не подумай дурного — Серый меня сразу и совершенно справедливо отправил в лес за ёлкой, только вопрос-то до сих пор открыт. Так что у меня к вам двоим исключительно непристойное предложение: замутить тройничок.
— Олежа, ты в своём уме?
Ох, и самообладание у Серёги! Предложи кто-нибудь такое Воеводе, он бы сразу полез морду бить. Правда, при условии, что «кто-нибудь» — не из присутствующих в комнате людей.
— Дружище, я сам знаю, как оно звучит. Только жизнью клянусь: сил уже совсем не осталось. Всю душу мне эта дрянь вымотала, а конца-края не видно.
— Олег, — шёпотом спросил Валентин, — но как же Настя?
— Настя… — Воевода сжал керамику гостевой кружки с такой силой, что ещё чуть-чуть — и во все стороны брызнули бы осколки. — Настя никак. Это моя подлость и моя вина — слабохарактерного урода, который свою дрянную натуру приструнить не может. Мне за всё и отвечать в итоге.
Над столом повисло тягостное молчание.
— Слушайте, если вы меня пошлёте, я переживу, — на всякий пожарный озвучил Олег. — Хреново, конечно, переживу, но тем не менее.
— Я не против, — зажмурившись, как всегда делал перед важным решением, выпалил Валентин. Однако, поворот.
— С-спасибо, — Надо бы чашку на стол поставить, пока не разлил ненароком. — Я и не надеялся, что… Но почему?
— Я, — Валя сглотнул, — помню, как плохо жить, если «никогда».
Помнит. А ведь Олег ни разу не полюбопытствовал, с чего у него всё началось.
— Тогда и я согласен, — Кружка Серого тоже опустилась на стол.
«Веришь, что я попробую и остыну?»
«Сильно верю».
— А можно, — робко попросил Валентин, — можно вы вслух говорить будете?
— Можно, — раз уж он в любом случае всё замечает. — Мы с Серёгой хотим верить, что, получив желаемое, я успокоюсь, и жизнь вернётся в нормальное русло. Хотя самый лучший вариант, если я сбегу от вас в первые полторы минуты. Благо, прецедент имеется.
Серый наклонил голову, подтверждая сказанное.
— Назначай день, Олежа. И ещё раз хорошенько всё взвесь: мы-то к тебе хуже относиться ни при каком раскладе не станем, зато себе с Настасьей судьбу переломать можешь запросто.
— Ладно, — по спине вдруг пробежал холодок дурного предчувствия.
«Ничего, втроём прорвёмся. А Настюха никогда не узнает».
***
Вечером первого ноября, в преддверии трёхдневных выходных Олег посадил любимую девушку в автобус, дождался, пока транспорт без заминок выедет с территории автовокзала, после чего сам отправился на остановку. Сорок минут до студгородка, ещё десять до общежития — и вот он стоит на пороге комнаты 407/4.
— Здорово, други! Приютите сиротинушку на пару дней?
— Тебе тоже не кашлять. Глупый вопрос: на сколько скажешь, на столько и приютим.
— Привет, — Валюха улыбается — добрый знак. — Я думал, ты с Жориком придёшь.
Кто о чём, а этот о своём хвостатом кореше.
— У их шерстяного лордства случился внеплановый месяц март, так что оне вчера растаяли дымкой в закатной дали. Я им форточку открытой оставил и жрачки в миску положил.