Позже, лёжа в темноте и слушая ровное дыхание соседей, он вспомнил одну старую игру. Давным-давно они с Серым обнаружили, что умеют безмолвно перебрасываться импульсом загадочного, с трудом поддающегося описанию ощущения. Это получалось не всегда: требовались особая сонастроенность, чувствительность к миру и друг другу — но сейчас имелись все шансы на успех.
«Ты здесь?»
«Здесь. А ты здесь?»
«Да. А ты?»
Бессмысленное с точки зрения передачи полезной информации действо отчего-то дарило покой и целостность не-одиночества.
«Валь, ты здесь?» — вряд ли они стали настолько близки, но Олег из интереса решил попробовать.
Ответ пришёл с лёгкой заминкой: «Здесь. А ты?»
«Я тоже. Серый, ты здесь?»
В игре не было системы, они просто принимали и отдавали — без раздумий о природе безымянного, объединившего всех троих поля. Оно пульсировало между ними, баюкало предвечным океаном, погружая в тёмные пучины снов без сновидений. Но даже на самом дне три маячка продолжали исправно работать.
«Вы здесь?»
«Да. А ты?»
Потом настало утро с высоченной стопкой толстых, безумно вкусных блинов от шеф-повара четвёртой комнаты. Праздно-ленивый день, когда мебель вернулась на свои места, завершился вечерней прогулкой, на которую приятелей выгнал всё тот же Серый, крепким чаем и песнями под гитару. А перед сном кровати вновь оказались сдвинутыми — просто так, без малейшего эротического подтекста. «Наверное, таким и должно быть настоящее счастье, — засыпая, думал Олег. — А ведь впереди ещё целые сутки — ох, как же здорово!» Он сознательно избегал размышлений о противоестественности происходящего с любой из точек зрения. Ничего страшного, если тягомотина покаянных мыслей подождёт до послезавтра, когда придётся снова впрячься в лямку быта и нормальных отношений. Пока же он всего лишь хочет немного восстановить силы после двух месяцев в качестве гражданского мужа, из которых почти половина прошла под знаком редкого душевного раздрая.
***
Наверное, им с Настей действительно требовалось банально отдохнуть друг от друга. Из родного города любимая вернулась в куда более уравновешенном настроении, и совместная жизнь заиграла свежими красками. Угрызений совести Олег так и не дождался: те два дня и три ночи словно случились в параллельной вселенной, а потому никак не пересекались с настоящим. Итог можно было бы подвести циничным народным присловьем о «леваке» и браке, на чём успокоиться, но подспудное ощущение незавершённости мешало взять и просто перевернуть страницу.
— Знаешь, у меня задержка. Три дня.
Совершенно обычный вечер: ужин, кино, неспешный секс. Приятная рутина пока неофициальной семейной жизни.
— Ты тест делала?
— Нет ещё. Боюсь.
— Чего? Глупая, дети — это всегда хорошо, — Олег говорил правильные слова правильным голосом, ещё крепче обнимая лежащую у него на плече девушку, и падал, падал, падал в ледяную воду c горбатой спины Чёртова моста.
— Ты серьёзно не против? — Настя приподнялась на локте, заглянула в лицо. Бессмысленная попытка понять правду: в комнате слишком темно, чтобы разобрать нюансы.
— Серьёзно. Купи завтра тест.
— Ладно, — она снова легла. — Получается, Серый был прав тогда, а я не поверила.
— Чему?
— Ну, он как-то назвал тебя уникальной личностью. Я решила, что это ради красного словца.
— Глупая, — повторил Олег, закрывая глаза, сосредотачиваясь на голосовых связках. — Серёга о таких вещах всегда говорит правду.
— Буду знать, — Настя перебралась на подушку. — Спокойной ночи, любимый.
— Спокойной ночи.
Он дождался, пока дыхание спящей станет совсем неслышным, и лишь тогда осторожно выбрался из общей постели.
На улице было морозно и лунно: уверенной поступью приближалась зима. Студгородок засыпал полуночным сном середины учебной недели; заветные балконные дверь и окно на четвёртом этаже тоже темнели антрацитовыми прямоугольниками. «Разбужу ведь», — Олег с необычной для него нерешительностью топтался на пороге закрытой комнаты. Потом решил не стучать или вламываться с ключом, а тихо поскрестись. Услышит Серый — повезло. Не услышит — придётся уходить восвояси.
Серый услышал.
«Что?»
Олег сделал жест, будто курит. Друг кивнул и, не медля, вышел в секцию.
До мелочей знакомая площадка на пожарной лестнице. Жестяная банка из-под кофе, доверху набитая бычками, сквозняк по полу, сквозь не самое чистое стекло льёт холодный свет сестрица-Луна.