— Потому что они гуляют с Маргошей. Неужели не видел, когда к дому подходил?
— Нет, — в межбровье отца и мужа залегла тревожная морщина. — Давно гуляют?
— Час, наверное. Олег, это утопия — брать с собой в дикую глушь маленького ребёнка. В ноябре месяце, между прочим.
— Вовсе нет, — Воевода принялся натягивать куртку обратно. — Я уверен: Елене там понравится.
— Причём тут «понравится», когда бытовые условия, мягко говоря, спартанские? И вообще, ты куда?
— Искать свою дочку и её нянюшку-раздолбайку. Нашла кому малую доверить.
— Так, — Настя зло вздёрнула подбородок. — Во-первых, Лена — наша дочь. Во-вторых, Маргоша не «раздолбайка», а моя подруга. Ты же нормально воспринимаешь, если ребёнок гуляет с твоими друзьями? И в-третьих — мы с ней никуда не поедем.
— Настён, вот только не надо сравнивать моих друзей с твоей, к-хм, подругой. Что-то я не припомню историй, в которых Серый с Валюхой сбегали с дискача через окно сортира. И не пори горячку про «не поедем». Подумай до завтра: предложение шикарное, когда ещё у нас получится куда-то выбраться на халяву?
— Это за пределами моего понимания, — «буханку» тряхнуло на кочке, отчего рассказчик едва не прикусил язык. — Она уже пару месяцев с завидной периодичностью вспоминает, что ничего в жизни не видит, кроме квартиры, магазина да детской площадки, а тут рогом упёрлась: не поедем!
Машина на полной скорости повернула вправо, заставив болтающихся в её чреве пассажиров хвататься за всё подряд, лишь бы не вылететь из кресел.
— Шумахер, — нелестно охарактеризовал водителя Серый. — Олежа, посмотри: пакет, который рядом с тобой, не рассыпался?
— Не, просто на бок упал, — Воевода вернул кульку вертикальное положение и продолжил: — Одним словом, мрак. У меня такое ощущение, что предложи я ей неделю на Мальдивах — и то получил бы отказ.
— Ну, турбаза всё-таки далеко не Мальдивы, — заметил Серый, а Валёк неуверенно подхватил: — Олег, это, наверное, не моё дело, только я на днях с мамой попробовал советоваться. Про Настю. Коротко говоря, так и должно быть. Во время беременности женский организм перестраивается в одну сторону, а через время после рождения ребёнка возвращается к обычному состоянию. Оба перехода сопровождают гормональные бури, резкая смена настроений и тому подобное. В общем, мама советует воспринимать происходящее, как стихийное бедствие.
— Утешил, — буркнул Воевода.
— Захаров верно говорит, — поддержал Серый. — Относись к этому проще. Ну, остались они дома одни, что теперь поделаешь? Сейчас мы втроём кабели быстро протянем, аппаратуру подключим, и послезавтра утром ты вернёшься к жене и дочке. Ничего плохого просто не успеет случиться.
«К жене и дочке», — Олег тоскливо посмотрел в окно, за которым мелькали тёмные колонны древесных стволов. Нет, он волнуется, конечно, ведь они обе ему дороги, особенно Леночка, но… Выработавшийся условный рефлекс отсёк остаток фразы.
«Буханка» наконец-то выскочила на свободное от деревьев пространство.
— Приехали? — Валюха прижался носом к стеклу.
— Почти. Ты поосторожнее… — тут машину снова как следует подкинуло вверх, и нетерпеливый пассажир ойкнул, приложившись виском о металл борта. Да уж, Серёга зря предупреждать не станет.
— Лесок впереди видишь? С шлагбаумом через дорогу? — дал Олег ориентир. — База прямо за ним, от силы пять минут осталось.
Команду из двоих монтажников и их добровольного помощника довезли до самых дверей сторожки — единственного в это время года обитаемого дома на турбазе. На шум двигателя из одноэтажного бревенчатого сруба вышел высокий и сухой, как щепка, седовласый дед.
— Здрав будь, Никита Гаврилыч! — поприветствовал его первым выбравшийся из «буханки» Воевода.
— И ты не хворай, Олег, — сторож крепко пожал протянутую руку.
— Здравствуйте, — с уважением поздоровался Серый, и Валёк тоже смущённо вставил своё «Здравствуйте».
— Здравствуй, Сергей. А с вами, молодой человек, пока не имею чести быть знакомым.
— Никита Гаврилыч, это Валентин Захаров. Наш друг, — рекомендовал Олег приятеля. — Валентин, это Никита Гаврилович, охранитель всея турбазы, окрестных лесов, полей и рек.
— Приятно познакомиться, — судя по манере рукопожатия старика, проверку острым коротким взглядом Валюха прошёл на ура. Славно. — Кто это там вас сегодня привёз? Уж не Игорёк ли? Игорь, выходи, не сержусь я больше.
— Здрасьте, — «Шумахер» тоже вылез из укрытия кабины. Прощённый за неведомый проступок, он всё равно продолжал чувствовать себя неловко. — Никита Гаврилович, мне сказали, вы в город поедете?