— Придётся, Игорёк, — посуровел дед. — Молодые люди, будьте любезны: помогите мне перенести Чару в машину.
— Что-то случилось? — затревожился Воевода, а у Серого взгляд потемнел мокрым асфальтом. — Она ж вроде молодая ещё — от старости болеть.
— Отравили её те гады, которые провода посрезали. Не до смерти, к счастью, но врачу показаться сильно надо. Поэтому вы сюда, а мы отсюда.
— Ясно. Валёк…
— Ага, вещи, я понял. Пока у крыльца сложить?
— Да, пожалуй.
— Я машину сразу разверну, — поспешно предложил Игорь. — Чтобы лишний раз не трясти.
— Хорошо, Игорёк. Спасибо. Готовы, молодёжь? Нужно будет аккуратно вынести нашу больную вместе с подстилкой.
Чарой звали крупную немецкую овчарку, лежавшую сейчас бесформенной грудой тусклой шерсти на грубо сколоченных носилках. Только редко вздымавшиеся бока говорили о том, что собака ещё жива.
— Бедная, — Вальку, должно быть, казалось, будто он подумал это слово.
Несчастное животное бережно погрузили в недра машины через предусмотрительно открытую Игорем заднюю дверь.
— Никита Гаврилович, вам надо собираться? — уточнил водитель.
— Нет, Игорёк. Я давно собран, — дед указал на никем незамеченный раньше солдатский вещмешок у порога. — Едем?
— Едем, Никита Гаврилович.
— Тогда счастливо вам оставаться, молодые люди. Я для вас виповский дом протопил, ключ на щитке найдёте. Ежели что дополнительно понадобится — берите в сторожке без стеснения.
— Спасибо, — поблагодарил Серый. — Вас скоро ждать?
— Не знаю, Сергей. Надеюсь за пару дней обернуться, чтобы нас с Чарой сюда вернула та же машина, которая вас забирать будет.
— Понятно. Удачи вам в городе.
— Присоединяюсь, Никита Гаврилыч, — наклонил голову Олег. — Вам удачи, а Чаре выздоровления.
— До свиданья, — младшенький страшно переживал за овчарку, но сказать что-то больше обычной вежливой фразы ему мешало стеснение перед новым человеком.
Сторож кивнул и с моложавой резвостью нырнул в салон «буханки». Трое друзей провожали машину взглядами до тех пор, пока она не исчезла за поворотом лесной грунтовки. Тогда Олег взъерошил волосы, нехитрым способом возвращая мысли к делам насущным, и скомандовал: — Ну-с, предлагаю занести пожитки и отправиться на осмотр территории. Надо прикинуть план работ: может, до темноты что-то сделать успеем.
Вип-домик отличался от не-вип наличием крохотной кухни-пристройки, совмещённого санузла и кресла-кровати вдобавок к полуторной стационарной постели. Олег сразу же занял узкое ложе, благородно отдав приятелям более просторное спальное место.
— Думаю, у Никиты Гавриловича можно найти раскладушку, — Серого определённо не устраивала дружеская жертва. Как минимум потому, что рост Воеводы был сантиметров на пять больше длины разложенного кресла. — Тогда ты разместишься на кровати, а нам с Захаровым будет по отдельной постели.
— Да брось, пару ночей переживу как-нибудь. Вы только пружинами громко не скрипите, договорились?
Намёк был сделан с умыслом: Олегу страшно нравилось наблюдать, как Валёк смущается всяким скабрезностям. И это при том, что на деле он способен такое выкинуть, о чём самый отъявленный пошляк брякнуть не догадается.
— Договорились, — а вот чем можно смутить Серёгу, Воевода за пятнадцать лет так и не выяснил. — Разведка и обед или обед и разведка?
— Вариант А, ибо световой день дорог. Голодающим можно выдать «Сникерс» сухпаем.
— Не, мне нормально, — кто из троих «голодающий Поволжья», Валюха знал давно.
— Ну, смотри. Серый, план у тебя?
— У меня, — Серёга достал из пластиковой папки аккуратно сложенный лист формата А3. Документ содержал схематичное изображение территории турбазы с приблизительно расставленными точками видеокамер. — Честно говоря, я считаю, что Борисыч напрасно закозлился больше оборудования дать. Не хватит пяти штук на всю территорию.
— Значит, поставим на основные объекты и отчитаемся о слепых зонах. Пускай по данному вопросу у больших голова болит.
Никита Гаврилович не зря получал к основному окладу доплату за мелкие ремонтные работы. С позапрошлого лета, когда группа Воеводы отмечала на турбазе защиту диплома, в худшую сторону ничего не изменилось. Наоборот, на лавочках вдоль песчаного пляжа были заменены некоторые доски, «грибки» и раздевалка — подкрашены, а на новой двери лодочного сарайчика висел крепкий замок.
— Хозяйствует Гаврилыч, — удовлетворённо подвёл Олег итоги осмотра. — Заценили, какой в инструментальном порядок? На верстаке операции делать можно.