— Котом. Котофеем Захарычем.
Валентин щекотно фыркнул Олегу под ключицу.
— А что? Хорошее имя, тебе подходит, — поддержал Серый придумку друга.
— Ну, если оба так считаете, тогда я согласен, — новонаречённый Котофей вздохнул так счастливо, будто только что исполнилась его самая заветная мечта.
Дрёма настойчиво предлагала гасить настенный светильник, но для спокойного сна Олегу требовалось уточнить один немаловажный момент.
— Валь?
— М?
— Ты серьезно говорил про «любишь»? Или это шуточки подогретого вина?
— Люблю. Правда, чуть-чуть по-разному, но иначе, думаю, и не получится: вы же сами по себе разные.
— Логично, — хотя логика у него далеко не банальная. — Слушайте, давайте я к себе на кресло уползу. Удобней будет.
— Кому? — поинтересовался Серый.
— Вам.
— Нам удобно, не переживай. И мне кажется, что тебе тоже.
— Уговорили, черти языкастые, — Олег сильнее притянул к себе Валентина, памятуя о бессознательных страхах младшего. Пусть этой ночью отдыхает бестревожно.
— Выключаю свет? — Серый был ближе всех к тусклому жёлтому ночнику.
— Угу.
— Выключай.
Щелчок, комната погрузилась во мрак, которому лишь узкая серебряная щель между штор не позволила стать совсем кромешным.
— Спокойной ночи, — кто из троих это сказал? Кто подумал?
— Приятных снов.
«Неужто привиделось?» — разочарование как рукой сняло остатки сладкого утреннего сна. Олег зашевелился и тут понял, что под боком у него лежит кто-то тёплый, на редкость компактно свернувшийся калачиком, отчего из-под одеяла выглядывает одна лишь русая макушка. «Было», — потому как вот он, Валя-Котофей, Серый же, скорее всего, по обыкновению ушёл бегать в предрассветном лесу.
Предположение подтвердила тонко скрипнувшая половица в коридоре, а потом дверь в комнату бесшумно приоткрылась.
«Спит?» — взглядом спросил возникший на пороге Серёга.
«Без задних лап», — хорошо, что не вслух: такой нежности Олег в жизни за собой не помнил.
— Неправда, я уже проснулся, — пробормотал из-под одеяла сонный голос.
— Ну, прости, сразу не разобрал, — шутливо повинился Воевода. — Только если ты проснулся, то давай вставать. Пока Серый всё самое вкусное на завтрак не съел.
— А «вкусное» — это что?
Олег вопросительно посмотрел на шеф-повара.
— Оладьи, — тот откровенно любовался ими обоими.
— Оладушки, — довольно протянул Валентин. — С мёдом, да?
— Да.
— И чай?
— Обязательно.
— Здорово-то как! — Валя, наконец, выбрался из-под одеяла. Солнечно улыбнулся любимым друзьям: — Доброе утро!
Редкое утро, хорошее утро с завтраком на речном берегу, с разговорами почти без слов, с пьянящим ощущением «здесь и сейчас». «Я запомню, — думал Олег, наблюдая за подъезжающей „буханкой“, — до мельчайшей подробности запомню эти сутки. Пусть в городе они покажутся мороком, навеянной полной луной сказкой — неважно. И в сказке можно черпать силы, когда становится совсем туго».
— Смотрите! — радостно закричал остроглазый Валентин, указывая в сторону подпрыгивавшей на кочках просёлка машины. — Там, в кабине, овчарка!
========== Глава семнадцатая, в которой все куда-то переезжают ==========
Честность — лучшая политика.
Б. Франклин
Мало что способно сделать возвращение домой столь же чудесным, как выбежавшая тебя встречать золотоволосая красавица двух с половиной лет от роду.
— Па-а-а!
— Здравствуй, маленькая! Как вы тут жили-поживали?
— Щё! — это значило «хорошо».
— Маму не огорчала?
Леночка отрицательно замотала головой.
— Ты не поверишь, как шёлковая была, — подтвердила стоявшая поодаль Настя.
Олег самодовольно улыбнулся про себя: фокус с обещанием подарка сработал по задуманному.
— Ну-с, значит, не зря для тебя зайчик из леса гостинец передал, — из кармана куртки появилась завёрнутая в золотую фольгу шоколадная шишка. — Держи.
Лена взяла сладость, покрутила в руках, зачем-то понюхала.
— Чик?
— Да, зайчик.
— Се!
— Серый? Разве он обещал тебе что-то привезти?
Дочка шумно вздохнула: нет, не обещал, но я так надеялась.
— Ох, Елена, — Олег спустил девчушку с рук на пол. — Темнишь ты, подруга. На, это тебе от Серого Волка, — из другого кармана возникла вторая шишка, только не съедобная, а обыкновенная, сосновая. Единственное отличие от шишек, водившихся в студгородке, заключалось в её необычно крупном размере и сильном хвойном аромате. Счастливая Леночка прижала оба подарка к груди и убежала с ними в комнату.