Это знала Ева, это знал Адам —
Колёса любви едут прямо по нам.
И на каждой спине виден след колеи,
Мы ложимся, как хворост, под колёса любви.
Следующий куплет пел Олег, потом снова Серый, а их незнающий слов, но захваченный энергичной мелодией сотрапезник беззвучно мычал в такт.
— Обсчественность довольна? — поинтересовался гитарист, отыграв последний аккорд.
— Пока нет. Давай-ка что-нибудь из Виктора нашего Цоя.
— Только не «Звезду», — наморщил нос Серый. — «Звезда», скажем прямо, уже всех достала. О, точно! Захаров, это для тебя.
«Для меня?» — вспыхнул Валька и поспешно спрятался за пустой чайной кружкой.
Ночь коротка, цель далека,
Ночью так часто хочется пить,
Ты выходишь на кухню, но вода здесь горька,
Ты не можешь здесь спать, ты не хочешь здесь жить.
Доброе утро!
Последний герой.
Доброе утро!
Тебе и таким как ты,
Доброе утро!
Последний герой.
Здравствуй!
Последний герой.
Олег подпевать песню не захотел, только Валька почти не обратил на это внимания. Всем своим существом он вслушивался в хрипловатые интонации исполнителя, желая запомнить слова и рифмы, — никто, никогда не пел ему песен, пусть даже таких горьких в своей правоте.
Следующим был «Орбит без сахара», который иногда крутили по радио в маршрутках, потом ещё что-то. Шумели в секции; Серый полушутливо жаловался на усталость драть горло, а Олег снова многозначительно вспоминал о пиве, как о лекарстве от всех напастей. Только их вынужденного «спонсора» такие разговоры больше не напрягали; он крепко верил: сегодня невозможно случиться плохому. Завтра — о, завтра ему в красках припомнят вечер вынужденного перемирия. Но пока Валька был просто очень-очень счастлив и старался не позволять пессимистичным мыслям омрачать это столь редкое в последнее время настроение.
========== Глава третья, в которой Серый узнаёт цену необдуманных слов, а Валька едва не совершает огромную глупость ==========
Пусть она будет, Господи, мне наградою, пусть в ней вечно таится искомая мною сила.
Пусть бы из холодного ада, куда я падаю, за минуту до мрака она меня выносила.
Вера Полозкова «Птица»
То, что комната оказалась заперта, было необычно: соседи практически всегда возвращались в общагу раньше Вальки. «Свалили куда? — но на кухоньке нет и намёка на готовившийся сегодня ужин. — Неужели до сих пор на парах?». В таком случае, это отличная новость — он как раз успеет по горячим следам дооформить сегодняшнюю лабораторку по физике.
К сожалению, долго наслаждаться свободой не вышло: из секции послышался шум, и в комнату 407/4 вошли её старшие хозяева.
— Нет, ну как я Борисычу на последний вопрос ответил, а? Он едва карандаш от злости не сломал, — сияние самодовольной гордости Олега легко затмевало тусклую кухонную лампочку.
— Да молодец ты, молодец. Герой всея потока, — устало подтвердил его верный друг, стягивая зимнее пальто. — Привет, Захаров.
— Привет, — Валька пожал протянутую руку. С прошлонедельного дня рождения Серый завёл обычай рукопожатия, будто наконец-то признав новичка.
— Здорово, Валюха! — Олег сделал вид, что только заметил третьего обитателя комнаты. — Ты даже не представляешь, какой зачёт я сегодня заработал практически на халяву!
— Через три года представит, — негромко вставил Серый. Ничего особенного, но живот неприятно повело: Валька и эту-то сессию не знал, как будет сдавать, а тут его будущими пугают.
— Короче, гуляем! — рубанул ладонью по воздуху счастливчик Воевода. — Валёк, с тебя пивко, с нас ужин.
У Вальки помертвело в груди. Если сейчас согласиться, то в ближайшие пять дней придётся кататься «зайцем» в общественном транспорте и сидеть на диете «что соседи поесть оставили».
— У меня денег нет, — обречённо зажмурившись, выпалил он.
— Да брось! — не поверил Олег. — Стипуха два дня назад была.
— В первом семестре стипендия не положена, — снова вклинился в диалог Серый, заставив друга состроить недовольную гримасу, но от своего не отступить.
— Слушай, ну я не верю, что вот совсем нет, — заговорщицки понизив голос, продолжил экзекуцию Воевода. — Уж на пару «Жигулей» найдётся, а, Валюха?