— И тебе.
Снов ему не снилось, как, впрочем, всегда, когда он ночевал в кругу семьи.
***
Беличье колесо «дом-работа-дом-универ-дом» крутилось с такой скоростью, что только успевай конечности переставлять. После Нового года Борисыч обещал затишье среди заказчиков, и Олег всерьёз намеревался посвятить освободившееся время диссертации. Общую канву они с Серым уже успели обговорить, а местами даже записать; теперь требовалось собрать черновики в кучу и разделить их на два дополняющих друг друга исследования. Это была программа-минимум, а максимум — бонусом нарыть в имеющемся ворохе информации материалы, на основе которых Валёк будет писать диплом.
— Олег, напомни, о чём будет твоя диссертация? — спросила Настя в один из вечеров самого тёмного месяца года.
— О способах защиты электроники от жёсткого электромагнитного излучения.
— Это же космос, я права?
— Права. Ещё военные и местами атомка.
— Однако, — жена скормила зазевавшейся Леночке очередную ложку каши. Дочь сморщилась, но под многозначительным отцовским взглядом плеваться едой не стала. — Ты действительно что-то новое придумал?
— Придумали. Мы с Серёгой. Насколько оно новое и годное — пока не понятно, до конкретных расчетов всё никак руки не дойдут. Тут ещё декан когда-то обещал свести нас с толковыми ребятами из НИИ связи. Пора ему про это напомнить.
— Здорово, — в сопровождавшем фразу вздохе звучала тайная зависть. — А у меня, кажется, мозги совсем заржавели.
— Ничего, скоро отправим Елену в садик, ты найдёшь работу, и всё восстановится.
— Да уж, отправим. Там везде очередь на пару лет вперёд. И вообще, кто меня возьмёт без стажа и с маленьким ребёнком?
— Настюх, — «тебе нужен план действий или повод для нытья?», — давай решать проблемы по мере их поступления. Ты хоть куда-нибудь на очередь встала?
Жена отчего-то напряглась: — Нет. Без прописки…
— Есть же временная.
— Мне некогда по детским садам мотаться. Бабушек-дедушек у нас под боком не имеется, ты дома только под вечер появляешься, а таскать с собой Елену я не хочу. Холодно, кругом все чихают-кашляют: один раз покатаешься с ней в маршрутке и потом месяц лечить будешь.
— Понятно, — ей просто захотелось поплакаться. В принципе, во время оно планируя семейную жизнь, Олег допускал вариант, когда супруга остаётся домохозяйкой. Однако теперь Настёне кровь из носу нужна нормальная работа, чтобы в крайнем случае она смогла самостоятельно обеспечить себя и дочь. «Надо обмозговать момент детсада. Блин, у кого бы проконсультироваться? Может, у Валюхиной мамы? Пускай город другой, конторы-то похожие», — новая проблема отозвалась в правый висок острым уколом мигрени. Чёрт, этого ещё не хватало.
— Спасибо за ужин, — Олег отодвинул тарелку, на дне которой плескалось немного супа. — Пойду, покурю.
Сигарет в пачке осталось всего пять. Плохая новость, может не хватить до утра.
— Олег, — Настя вышла на лоджию в одном халатике. Плотно прикрыла дверь, намереваясь завести какой-то Важный Разговор. И почему именно сейчас, когда злые буравчики неспешно делают решето из его черепной коробки?
— Замёрзнешь ведь, — Воевода накинул на плечи жене свою специальную «курительную» куртку. — Что там Елена? Доела кашу?
— Доела, сейчас с Джорджем возится. Олег, я давно хочу спросить… Пожалуйста, ответь честно: ты меня ещё любишь?
Огонёк на кончике недонесённой до губ сигареты мигнул и погас. «Честно». Если бы не мигрень, если бы не выглянувшая из-за туч полная луна, Олег солгал бы, даже не поморщившись.
— Нет, — спокойное, будничное слово, но Настя на миг задохнулась, как от обрушившегося сверху ведра ледяной воды.
— Разведёмся? — она постаралась задать второй вопрос так же спокойно и буднично.
— Нет.
— Почему?
— Потому что я не из тех, кто сбегает от ответственности.
— Так ты, — собеседнице пришлось взять короткую паузу, — ты и женился, не любя?
— Да.
— Из-за ребёнка?
— Да.
— Я не верю, — пробормотала Настя. — Сколько я тебя знаю, ты бы ни при каких условиях не стал вешать на свою драгоценную шею ярмо отживших отношений. Ты всегда предпочитал рвать, а не смиряться.
Олег пожал плечами, вновь подкуривая сигарету: всё течёт, всё меняется. Я тоже изменился.
— Послушай, но как же нам теперь жить дальше?
— Дурацкий вопрос. По-твоему, что-то глобально изменилось?
— Да, — жена зло сощурилась. — Теперь я точно знаю: я тебе противна.