— Серёга, — Олег изо всех сил старался говорить спокойно, — ты совсем с катушек съехал? Это же твой дом.
— Давно нет.
— Хорошо, тогда твоя страховка на всякий поганый жизненный случай.
— Верно сказал: моя страховка. И я могу распоряжаться ею по своему усмотрению.
— Дружище, — да что он несёт, какое «по своему усмотрению»! — ты прости, но я от тебя такой подарок не приму. Это не билетик на междугородний автобус.
— Давай не в подарок. Составим график выплат, будешь каждый месяц класть денежку на специальный счёт. Как в банке, только без процентов.
— Да с моими доходами, я тебе долг до второго пришествия выплачивать буду!
— Хоть до третьего, мне не срочно.
Вот же непрошибаемая личность!
— Серёг, ну зачем? Ладно бы я, тьфу-тьфу-тьфу, болен смертельно был или ещё что-нибудь серьёзное. А то — плохая атмосфера в семье, ерундистика какая!
— Затем, что стоимость трёхкомнатной квартиры не кажется мне чрезмерной платой за твоё душевное спокойствие и физическое здоровье.
— Здоровье? Ты про мигрени, что ли?
— Про мигрени, про сигареты, пачки которых тебе едва хватает на полтора дня, про ангину, которая вот-вот перерастёт в какую-нибудь гнойную дрянь. Психосоматика, слыхал про такое?
— Слыхал, — Воевода мрачно отвернулся. Он и сам чувствовал: предел прочности близок, ещё немного, и организм начнёт сыпаться. — Серёг, как ты не понимаешь — не могу я!
— Не понимаю. Олежа, ты — мой друг, за которого мне ни почки, ни печени, ни прочего ливера не жаль. Не говоря уж об абстракции, придуманной людьми для облегчения товарообмена между собой. Есть у меня квартира в загашнике, нет её — не суть важно. Обеспечить себя и близких я сумею при любом раскладе.
«Господи-боже, чем я настолько потрафил тебе, что в награду ты послал мне этого упрямца?»
— Подумай над моим предложением, ладно? Вариант в самом деле хорош.
— Ладно, — капитулировал Воевода. Он подумает, прикинет бухгалтерию, и если срок возврата суммы покажется более-менее реальным… Это ещё не свобода, это всего лишь тень, болотный огонёк, но как же хочется в него поверить!
— Я ведь обещал, что помогу, Олег-царевич, — Серый улыбался, чрезвычайно довольный найденным решением. Пожалуй, в последний раз такая улыбка освещала его лицо одним сказочным ноябрьским утром.
— Обещал, Волчара, — подтвердил Олег, вставая с кровати. — И коль пошла такая пьянка, то сегодня я вас с Валентином ужинаю. Заказывай меню.
***
Стоило ему сказать «да» и на пару с лучшим другом составить экселевскую табличку выплат беспроцентной ссуды, как выяснилось, что объявление о продаже квартиры выходило в печати чуть ли не с первого января. Более того, совсем недавно нашёлся покупатель, произведший благоприятное впечатление на подозрительную натуру тётушки Серого, которая взяла на себя роль риэлтора. Таким образом, от Олега требовалось лишь найти жилище, удовлетворяющее его придирчивый вкус, согласовать выбор с женой — и дело в шляпе.
— Ну, дружище!..
Однако контрольный выстрел принадлежал группе поддержки в лице Валька, который похвастался:
— Я, кстати, сегодняшнюю газету купил! Посмотрим, что нам могут предложить?
— Посмотрим, — кивнул Воевода. И откуда только к нему могла прийти мысль, будто он стоит со своими бедами один на один? — Серёг, открывай карту. Будем и инфраструктуру сразу прикидывать.
Интенсивный поиск продлился три недели, чтобы, как под заказ, завершиться к Восьмому марта. Олег уговорил до сих пор отчуждённо державшуюся супругу на полдня оставить Лену с его друзьями, обосновав просьбу желанием сделать ей сюрприз.
Он подобрал двухкомнатное жильё в одном из старых районов города за смешную цену: владельцам срочно потребовались деньги. Третий этаж, зелёный двор, рядом садик, школа и парочка продуктовых — идеально для женщины с ребёнком.
— Ты хочешь купить нам квартиру? — Настя не верила своим ушам. — Но откуда у тебя деньги?
— Друг одолжил.
— Серый? Не знала, что у него в родне миллионеры.
Воевода воздержался от комментариев: Серёгино семейное положение к сути вопроса отношения не имело.
— А сам ты останешься в общежитии?
— Верно.
— Будешь к нам в гости ходить, получается.
— Да.
— Ясно, — жена подошла к окну, выглянула на улицу и вскользь поинтересовалась: — Как же зовут твою новую пассию?
— Нет никакой пассии, Анастасия, — «А про тех, кто есть, лучше молчать рыбой в аквариуме». — Мне банально нужна свобода, в неволе я пухну и дохну. Извини.