— Ты удивишься, — криво улыбнулась супруга, — но я тебе верю. Всё-таки не зря мы знакомы — сколько? Восемь лет?
— Практически. Тебе как, нравится квартира?
— Нравится, — впервые за последние месяцы она ответила ему как обычный человек, а не ледышка-Снегурочка.
— Тогда давай через пару дней съездим в строительный: выберешь обои, плитку в санузел, ну, и тому подобное. Я ещё думал сантехнику всю поменять, ты как считаешь?
— Я… — Настя водила кончиками пальцев по растрескавшейся краске подоконника, — я… Зачем мы всё сломали?
— Потому что оба — идиоты, как говорит Серый, — с горькой прямотой хмыкнул Олег. — Но третья попытка нам, боюсь, не светит.
Жена печально кивнула, быстро провела ладошкой по щекам: — Ладно, показывай, что ты запланировал здесь переделывать.
Оформление договора купли-продажи и куча связанных с ним проверок, очереди в паспортном столе на прописку, ремонт, работа, университет под завязку заняли март, апрель и почти половину мая. Все эти недели домашние видели отца и мужа только утром и вечером, сам же он думать забыл о перекурах, мигренях или ангине — времени еле-еле хватало на обязательную сказку на ночь для Леночки. В водовороте срочных дел выяснилось, зачем нужны планировщики и напоминания в сотовом телефоне, а ещё открылись поистине безграничные возможности человеческого организма. Порой Олегу казалось, будто у него под солнечным сплетением работает миниатюрная атомная станция, бесперебойно снабжающая энергией разум и мышцы.
— Знаешь, это почти оскорбительно, — однажды заметила Настя. — Даже когда ты меня добивался, то был менее целеустремлённым.
Воевода отговорился тем, что она просто не в курсе, как выглядела та ситуация изнутри, однако про себя сделал отметку: пора сбавлять обороты.
Естественно, на протяжении всего пути друзья были рядом. Прикрывали по рабочим и аспирантским делам, помогали с ремонтом, да что там — элементарно обеспечивали приятеля нормальной едой на обед, а порою и ужин. Взаимопонимание между ними достигло совсем уж экстрасенсорного уровня, когда к одному приходит очередная гениальная идея, а через минуту раздаётся звонок, и второй начинает рассказывать о том же самом.
— Нас с вами можно по телевизору показывать, — подшучивал Олег, на что товарищи лишь фыркали в унисон: подумаешь, чудо-чудное, диво-дивное.
— Всё закономерно, — втолковывал ему Серый. — Мы варимся в общем котле одинаковых вопросов и проблем, постоянно о них думаем, вот и случаются совпадения. Когда ситуация устаканится, «телепатия» исчезнет.
— Хотя, конечно, так, как сейчас, интереснее, — добавлял Валёк. Из него, кстати говоря, энергия била не меньшим фонтаном, чем из Олега. Но если последний пережигал в атомной топке предчувствие скорой свободы, то первый — радость от того, что может быть полезен важным для него людям.
И вот ремонт окончен, новая квартира отмыта до блеска, грузовая «Газель» для завтрашнего переезда заказана. Часы неумолимо отсчитывают минуты, оставшиеся до очередного жизненного перелома, возможно, даже более важного, чем свадьба три с половиной года назад. Муж и жена стоят на застеклённой лоджии, окна которой сейчас распахнуты настежь. За стеной сладко спит их почти трехлетняя дочь, и её покой чутко охраняет крупный чёрный кот с белыми «галстуком» и «носочками».
— По поводу денег не волнуйся: пока не начнёшь толком зарабатывать, я все расходы беру на себя. Да и потом тоже буду помогать. Как там с садиком?
— Пойдём в сентябре. Олег, я постараюсь найти на лето что-нибудь надомное. Не хочу до осени сидеть у тебя на шее.
— Твоя воля. Думаю, первое время имеет смысл приходить к вам каждый вечер. Сказка, то да сё.
— Но мы же ей расскажем? Объясним?
— По крайне мере, попробуем.
Настя ёжится от прохладного воздуха майской ночи, и муж накидывает ей на плечи свою ветровку. Жест напоминает обоим начало истории разбегания, отчего становится неуютно.
— Значит, если бы не Лена, ты бы не женился?
— Нет. Прости.
— То есть нашей семейной жизни хватило ровно на одну осень?
«Меньше». — Да, где-то так.
— Ты сейчас до конца растоптал остатки моей самооценки.
— Брось. Оба виноваты одинаково.
— И третьей попытки?..
— Не будет. Я заработал острую идиосинкразию на брак.
— Однако с разводом ты всё равно предлагаешь ждать Елениных восемнадцати?
— Насть, я против отчима при живом отце для моей несовершеннолетней дочери. Не поджимай губы, мачеха ей так же не угрожает.
— Мачеха ей не угрожает в любом случае — я не собираюсь отдавать тебе ребёнка. И я тоже имею право на свободу.