«Надеюсь, этот рогатый не умеет вселяться в людей», – подумала я, вспоминая, как странно в последнее время вел себя Всеслав.
Сева выдал усмешку.
– Конечно, не здесь. А то вдруг опять свет вырубят, и ты, чего доброго, меня изнасилуешь.
– Захотел еще один подзатыльник? – злобно отозвалась я.
– Ты совсем шуток не понимаешь, – снова усмехнулся он. – Собирайся.
Глава 8.
Я вышла из подъезда первой, Всеслав задержался, закрывая дверь.
Поздний вечер потихоньку переходил в ночь. Тучи, скрывавшие звездное небо, создавали кромешную темноту в глубине двора, но здесь, рядом с домом было достаточно светло. Тёплое сияние фонарей и приподъездных ламп разливалось вдоль здания, что создавало слабое ощущение уюта, несмотря на то, что стало значительно прохладней.
Погода радовала только отсутствием дождя. Мутная вода и грязь под ногами густела, собираясь в крупные кристаллы от низкой температуры, которая никак не могла определиться со своим арифметическим знаком.
Я пробралась к машине и села за руль.
В голову бесконечно лезли разные мысли.
Сейчас я и сама не решалась поставить своим приключениям арифметический знак. С одной стороны, ничего страшного пока не произошло, демон не пытался меня убить, а в последней встрече он даже не пытался меня напугать. А с другой... Я до сих пор не могла понять, реально это или нет.
Возможно, стоило бы и в правду обратиться хотя бы к неврологу, сделать МРТ. Галлюцинации могут быть симптомом серьезных заболеваний, шизофрения при этом, как и нарколепсия, одни из самых безобидных... Есть и кое-что похуже, что меня сильно пугало.
Раздумья о болезнях и смерти начали вгонять меня в депрессию. Очень уж не хотелось умирать молодой. Как только начинаешь понимать, что всё это в одночасье может исчезнуть (мысли, ощущения, я сама), становится как-то грустно и даже жутко.
Что происходит, когда человек умирает? Что он при этом чувствует? Страшно ли ему?
Не знаю. Но мне страшно. Хотя я пока ещё не умираю.
«Не сейчас. Не время об этом думать. Надо забыть», – мысленно проговаривала я, пытаясь прогнать нахлынувшее чувство безысходности.
В голове уже всплывали лица врачей, которые вот-вот озвучат свой приговор.
«Ох-хох-ох, кажется, у меня появилась новая навязчивая мысль... – подумала я и положила голову на руль. – Нельзя думать о квартире, о демонах, о смерти и о мужиках. О чем тогда вообще думать?! О работе что ли?»
«Кстати! А почему нельзя думать о мужиках?!»
Я подняла голову и уставилась на дверь в подъезд. Как раз вовремя. Всеслав вышел и направлялся к машине.
«Хм...»
Как странно смотреть на давно знакомого человека абсолютно новым, другим взглядом. Подмечать какие-то мелочи, на которые никогда не обращала внимания. Его движения, мимика, походка...
Он проделал путь примерно метров десять от дома до машины, а я мысленно уже успела его раздеть и... кхм...
Всеслав сел на пассажирское сидение и вопросительно уставился на меня.
– Ты чего лыбу давишь? – растерянно спросил он.
Тут я начала осознавать, что смотрю на него с улыбкой, но меня это ни капли не смутило. Я только усмехнулась своим мыслям и тут же завела двигатель. Наверно, за последние пару месяцев это был первый раз, когда не по себе было именно ему.
– Да так, анекдот вспомнила, – выдала я вполне себе стандартную отмазку.
Сева посмотрел на меня с недоверием, но тут же перевел взгляд за лобовое стекло.
– Расскажешь?
– Нет. Он неприличный.
– Тогда вообще странно, что ты его вспомнила именно сейчас... – Всеслав кинул на меня насмешливый взгляд.
Я даже немного растерялась, но от ответа меня спас кот, который неожиданно запрыгнул на капот машины, сел посередине и уставился на нас.
Мы с Севой переглянулись.
Как бы странно это ни звучало, кот смотрел на нас осуждающим взглядом. Его пушистые бровки хмурились, носик морщился, а зелёные глазки почти сверкали, перебегая от меня к Всеславу и обратно.