Ляпнула, так ляпнула.
– Тогда тем более нужно тебя обезвредить, – сказал он, наливая мне полный бокал.
Глава 9.
Я посмотрела на друга захмелевшим взглядом:
– Ты меня споить решил?
– Ты серьёзно пьяная уже? – искренне удивился Всеслав.
– А ты как думаешь? – ответила я вопросом на вопрос и уставилась на полный бокал.
Сева заглянул мне в лицо и усмехнулся:
– Знал бы, взял бы тебе лимонаду.
– Я не пью лимонад.
– Ну, тогда, может, тебе чаю заварить? – предложил он и поднялся со стула.
– Может, я домой пойду?
– Как хочешь, – ответил он и потянулся, наверно, решив добить меня окончательно.
Мой взгляд бесконтрольно упал на небольшой участок его тела чуть выше ремня на джинсах, который стал доступен моему взору, благодаря слегка задравшемуся свитеру.
«Точно уж домой пора», – подумала я, чувствуя, как пересохло во рту.
Конечно, виной всему было алкогольное опьянение, но труднее всего сейчас было подавить желание дотронуться до его живота и ощутить его тепло своей ладонью.
Всеслав опустил руки, а вместе с ними опустился и край его свитера, перекрыв мне весь обзор. Опомнившись, я посмотрела другу в глаза, чтобы понять, заметил ли он мой пожирающий взгляд.
Страшно представить, что он обо мне подумал вообще. По выражению его лица, было сложно что-либо угадать, но, кажется, он всё-таки меня рассекретил.
Сева смотрел на меня с улыбкой, от чего мне резко захотелось спрятаться под стол. От приливающей к голове крови уже горело не только лицо, но и уши, и даже затылок.
Подскочив со стула, я хотела было вылететь в коридор, но друг неожиданно схватил меня за руку и потянул на себя. Я не успела даже опомниться, как оказалась в плену его объятий. От таких резких перемен у меня мгновенно захватило дух. В кровь выбросилась убойная доза адреналина, оказав на организм слабое отрезвляющее действие.
– Передумала, маньячка? – усмехнулся Всеслав, глядя мне прямо в глаза.
Его рука удерживала меня за талию, и хотя от прямого соприкосновения с кожей её отделяла кашемировая водолазка, я всё равно ощущала слабые электрические импульсы, зарождающиеся под его ладонью и расходящиеся вдоль позвоночника к конечностям, шее и голове.
– Я не маньячка... – тихо сказала я, не отводя от него взгляда.
Мне стало немного страшно, резко захотелось сбежать, но дороги назад, кажется, уже не было. От этой мысли коленки начали расслабляться, а вдоль позвоночника пробежалась мелкая дрожь.
Нет, я, конечно, об этом думала... Но теперь, когда он был так близко, мне вдруг стало не по себе, ведь я никогда не пыталась представить, какой он. Я видела его девушек, но только сейчас начала соображать, что он мог с ними делать. И теперь, выходит, я оказалась на месте одной из них. Ощущение, что на этом дружба закончилась, пугало и сводило с ума одновременно.
«Что будет, если это произойдет именно сейчас? Как я потом буду смотреть ему в глаза?» – разум сопротивлялся, но тело не слушалось, оно будто существовало отдельно.
Положив руку мне на плечо и обняв меня за шею, Всеслав склонился, касаясь моего лба своим. Он продолжал смотреть мне в глаза, но мой взгляд уже был прикован к его губам. Теперь он пытался сдержать улыбку. И хоть это выглядело так, будто друг снова смеётся надо мной, сейчас меня это только притягивало.
Меня вообще сейчас многое в нём притягивало. Но вместе с тем, я его боялась. Просто не знала, что от него ожидать! К тому же попав в его плен, я невольно начала осознавать его габариты. В какой-то момент мне даже показалось, что со школьных времен вырос только он, а я так и осталась маленькой девочкой. И лишь ощущения обрели другой оттенок. Семь лет назад всё это было больше похоже на игру, сейчас же я по-настоящему хотела этой близости, хотела идти до конца.
И пока во мне продолжалась борьба желания и страха, Сева тоже не спешил приступать к действию. Почему он медлил, трудно было понять. Может быть, сомневался, но, возможно, просто понимал, как это действует на меня. Тело предательски вздрагивало от его объятий, которые с каждым мгновением становились всё тесней и жарче, окончательно лишая меня рассудка.
Наверно, если бы он меня не держал, я бы точно сползла на пол. Ноги больше не хотели выполнять функцию опоры, а сердце начало разгон чуть ли не до анаэробного предела. Никогда бы не подумала, что он будет на меня действовать подобным образом.