К слову о наших с ним отношениях. Когда-то давно мы ходили в один детский сад, а потом в одну школу. Поначалу относились друг к другу абсолютно нейтрально, но когда в девятом классе учительница усадила нас за одну парту, наши отношения стали более тесными. Точнее сказать, не настолько тесными, чтобы стать любовниками, но довольно близкими, чтобы доверять друг другу даже самое сокровенное. И уж не знаю, как воспринимал наше общение он, но я считала его лучшим другом, на данный момент к тому же и единственным.
У Севы же было полно друзей помимо меня, и почему он до сих пор водился со мной, я была без понятия.
Нет, конечно, можно было бы подумать, что я ему просто симпатична, и он хочет завести со мной какие-то другие отношения, но…
Во-первых, он абсолютно не подавал никаких намёков на это. А во-вторых…
Когда-то очень давно подобный опыт у нас всё же сложился. Это был выпускной, и мы здорово напились. И хоть слишком далеко зайти мы не успели, проснувшись наутро в обнимку, испытали некоторую неловкость.
В общем-то, эту тему мы быстро замяли и больше к ней не возвращались.
Жалела ли я о чём-то? Не знаю. Внешне он мне определённо был симпатичен. Но здесь имело место какое-то внутреннее сопротивление. Он мой друг. И на этом я для себя поставила точку.
Ну и, конечно, по-дружески, я его звала каждый раз, когда мне зачем-то нужно было в эту квартиру, мне было страшно заходить сюда одной.
Наверно, глупо, когда взрослая девушка боится каких-то потусторонних существ. Но это заслуга моей мамочки.
Она всю свою жизнь увлекалась всякими непонятными практиками, и я с самого детства выслушивала истории о том, как сущности могут вселяться в людей и управлять ими, высасывая при этом их жизненную силу.
Но это всё неправда!
И я очень хотела доказать это себе. Возможно, именно поэтому я сейчас вновь стояла перед старой деревянной дверью, обтянутой коричневым кожзамом, и вставляла ключ в дверной замок.
Страшно. Но надо зайти. Надо.
Логика снова работала отдельно от эмоций. Меня не тянуло сюда словно магнитом, но на задворках подсознания засела навязчивая мысль, бороться с которой было просто невозможно.
Повторяя про себя «Отче Наш» (хоть и не была верующей), я всё-таки нырнула в темноту коридора, тут же скользнув ладонью вдоль стены к выключателю.
В первый раз я пришла сюда одна. Что-то влекло меня, чем и пугало. К тому же очень хотелось разоблачить загадочность этой ситуации с квартирантами. Почему же всё-таки сделки обрывались ещё до того, как я успевала что-либо предложить? Мне даже начало казаться, будто последние жильцы наложили на эту квартиру какое-то особое заклятие. Как-то они подозрительно быстро съехали.
Вообще, они показались мне обычной семьей. Пара с двумя детьми, брак зарегистрирован, дети родные, животных с собой не привезли, на вид приличные. Как и все другие, заезжая, они заплатили за первый и последний месяц.
Только съехали они через две недели, ключ передали через соседей, денег назад не потребовали и даже коммунальные расходы оплатили. Такое ощущение, что они были готовы отдать любые деньги, лишь бы не возвращаться больше в эту квартиру.
А вот зачем, я, вернулась сюда, да ещё и одна, я пока не понимала. Наверно, хотела убедить себя в том, что тут никто не живет. Никаких призраков, полтергейстов, домовых и прочей нечисти.
Щёлкнув выключателем, я огляделась и спокойно выдохнула. Тусклый жёлтый свет залил прихожую, и вокруг всё было как обычно, ничего нового.
«Придумываю себе всякие глупости!» – мысленно успокоила себя я и прошла в гостиную, сразу же включив свет и там.
Несмотря на застарелый вид, квартира казалась мне довольно уютной. Тут никогда не было затхлого запаха, да и мебель, хоть и была старой, но выглядела вполне прилично. Раздражали только рисунки на обоях.
Я подошла ближе, чтобы разглядеть их получше.
Здесь были изображены какие-то монстры. Один походил на рогатую собаку, другой на крылатого кота. В одной сцене они сражались, в другой – кот сидел в клетке, а собака, стоя перед ним на задних лапах, как будто ухмылялась.
Я поймала себя на мысли, что дети не могли нарисовать это сами. Слишком уж маленькими они были, для настолько детализированных художеств.