О нем вспомнят в сентябре 1941 года. Немцы стояли в полутора десятках километров от Москвы. Сталин или прошал своих «неверных», или расстреливал, иного не было дано. Сына старого коммуниста «простили».
И здесь начинается целая история, докопаться до правдивых истоков которой мне пока еще не удалось: то ли пропали военные архивы, то ли не дошла очередь до открытия новой главы. Однако в воспоминаниях другого советского нелегала — Конона Молодого — я наткнулся на фантастический, а может, и нет, эпизод. Юный тогда Молодый, заброшенный в тыл к фашистам, был чуть ли не моментально пойман и доставлен на допрос в немец-кую контрразведку. В допрашивавшем его изверге-фашисте он узнал… Абеля. Тот не слишком долго досаждал Молодому вопросами, а, оставшись наедине, обозвал будущую звезду советского шпионажа «идиотом» и выпихал чуть ли не сапогами за порог. Правда или вымысел, лихо описанный Молодым, который был горазд на такие, всех в сомнения повергающие мисти-фикаиии? А, может, сознательная дезинформация?
Как бы то ни было, Абель после войны трудился где-то в Москве до 1948 года. А там — новая командировка. В Нью-Йорке появился свободный художник Эмиль Роберт Голдфус, он же Мартин Коллинз, а для Центра и сподвижников — американцев из группы «Волонтеры» — просто Марк. Забавно, что мистер Голдфус выбрал для местожительства дом на Фултон-стрит, прямо поблизости от ФБР.
Девять лет работы, каждый из которых засчитывается нелегалу за два, несколько орденов, повышение в звании и арест. Выдал свой же: спившийся радист-связник Вик Хейханен. Чтобы дать знать Центру об аресте — мировая печать была завалена публикациями о советском шпионе, — Марк назвал себя именем умершего (и неплохо известного КГБ) друга — Абель. Суд «Соединенные Штаты против Рудольфа Ивановича Абеля» закончился суровым приговором — 30 лет. Впрочем, за совершенное полковнику грозила смертная казнь или пожизненное заключение. И если бы не благородные старания адвоката Джеймса Донована, все могло бы сложиться еще печальнее. А так — четыре с половиной года в камере города Атланты и счастливое избавление: при помоши нашей внешней разведки и при содействии того же Донована, искусно исполнившего роль посредника, Абеля обменяли на Пауэрса и еще какого-то заштатного шпиона. Обмен произвели на берлинском мосту Глинике 10 февраля 1962 года.
А дальше — тишина. И только сегодня завесу тайны — вернее, часть ее — можно приоткрыть. Беру на себя смелость рассказать правду о великом разведчике и немного нового, только что ставшего известным, о его соратниках.
Итак, сколько же лет я трудился над книгой? Некоторые из ее персонажей — Питер Крогер, полковник Дмитрий Тарасов — ушли из жизни. Другие получили звание Героя России. Кое-кто из специалистов разведки уверяет меня, что все, даже самые-самые последние, точки в этом документальном исследовании «Они украли бомбу для Советов» уже расставлены.
А я не верю. Не так давно в сугубо закрытом музее российской Службы внешней разведки наткнулся на любопытный стенд. Он, по понятным, наверное, причинам, неподалеку от экспозиции Абеля и Крогеров. Я впился глазами в старые фотографии, сенсационные для меня подписи. Мой экскурсовод — полковник Владимир Иванович — интерес этот подметил по-профессиональному быстро:
— Николай Михайлович, при нашей с вами жизни об этом уже не успеем.
— А когда?
— Да никогда.
Ну уж. А, может, все-таки? Хотя бы для того, чтобы рассказать о еще одной группе гениальных наших разведчиков и их агентах, надо обязательно постараться прожить подольше.
ГЕРОЕВ И ГЕНЕРАЛОВ РАЗВЕДЧИКАМ НЕ ДАВАЛИ
