Я тоже решил времени даром не терять и занялся укреплением замка. Сие сооружение и строилось с расчетом на то, что его будут долго и упорно штурмовать или же не менее долго и упорно держать в осаде. Я только подлатал изрядно обветшавший замок, надстроил и укрепил стены, ну и провел ещё несколько мероприятий, вследствие чего строение превратилось в неприступную цитадель.
Интересно, чем занимается Йолин? Однако даже взглянуть мне на неё не удалось: маги всё же активировали защиту, и теперь королевский замок накрывал словно бы непроницаемый колпак. Я мог бы сквозь него пробиться, но не видел в том особой нужды…
…Погода стояла омерзительная, как всегда по осени в этих местах. Листья почти облетели, деревья стояли черные и угрюмые. Поливал холодный дождь, по утрам поднимался туман, да такой, что хоть ножом режь. К обеду туман проигрывал схватку с ледяным ветром, налетавшим с озера, и становилось возможным различить хотя бы ближайший лес, приди мне в голову такая блажь. Впрочем, я не испытывал ни малейшего желания совершать оздоровительные прогулки по такой погоде, предпочитая коротать осенние дни за работой или в кресле у камина, с книгой.
В один из таких гадких дней, когда за окнами задувал пронзительный ветер и моросил холодный дождь, я вдруг услыхал злобное ворчание сторожевого дракона. Кто-то пришел к воротам моего замка и определенно напрашивался в гости. Разумеется, гостеприимно распахивать ворота я не стал, а накинул плащ и вышел на стену.
– Кому там неймется? – спросил я, глядя вниз.
У ворот толокся какой-то старикан. Заслышав мой недовольный голос (а кто был бы доволен, вытащи его незваный гость в такую погоду из теплого дома под дождь?), он поднял голову и строго уставился прямо мне в лицо. Голубые глаза его под кустистыми седыми бровями оказались неожиданно яркими и пронзительными. Гм… вот так гости…
– Приветствую тебя, Маргральт, – произнес старикан.
– И я приветствую тебя, маг, – сказал я. – Прости, не имею чести знать твоего имени.
– Меня именуют лордом Пральсом, повелителем… хранителем… – Старик пустился в нудное перечисление своих титулов и прозваний, нагоняя на меня зевоту.
– И что же тебе понадобилось от меня, лорд Пральс? – поинтересовался я, когда старик сделал паузу, чтобы перевести дыхание. – Что привело тебя сюда в такую гадкую погоду?
– Погода действительно скверная, – согласился маг. – Не соблаговолишь ли ты впустить меня внутрь, чтобы мы могли поговорить, не стуча зубами от холода?
– Не соблаговолю, – столь же любезно отозвался я. Не хватало мне только, чтобы он полюбовался на защиту моего замка изнутри! – Уж не обессудь, дорогой коллега. Говори так.
Старика перекосило, когда я назвал его «коллегой», однако призывать проклятия на мою голову он не стал. Неимоверным усилием воли сдержав гнев, он холодно произнес:
– Я прислан к тебе, Маргральт, как парламентер.
– Вот как? – удивился я, удобно облокачиваясь о зубец стены. – И что же ты уполномочен мне сообщить?
Старик приосанился (хотя для придания себе величественного вида он должен был как минимум выжать воду из длинной бороды) и проговорил:
– Король Йонас предлагает тебе сдаться, Маргральт!
– Что-о?! – Локоть скользнул по мокрому камню, я потерял равновесие и чуть не свалился со стены. – Ты это серьёзно?!
– Более чем, Маргральт, – сурово сказал Пральс. – Тебе ведь известно о пророчестве, не отрицай. Ты знаешь, что дни твои сочтены. Так вот, в пророчестве сказано, что дитя любви и света должно погубить проклятие рода человеческого, то есть тебя, Маргральт. Именно погубить, а не убить, заметь!
– И что же? – не на шутку заинтересовался я.
– Сии слова могут быть истолкованы и так: дитя любви и света положит конец твоим бесчинствам, но вовсе необязательно лишит тебя жизни, – сообщил маг с весьма самодовольным видом. – Итак, если ты добровольно предашь себя в наши руки, мы сохраним тебе жизнь. Разумеется, ты будешь заточен в темницу, дабы искупить таким образом свои преступления… И, конечно, ты обязан будешь передать нам, белым магам, свой замок и всё неправедно нажитое тобою имущество. Ну и, само собой разумеется, ты уберешь отсюда своего дракона!