Подождите, все это так, — скажете вы, — щука действительно только что доказала, что она старательный санитар озера и пусть даже слишком строгий, но все-таки учитель окуней. А как же во время нереста плотвы? Там щука шла следом за косяками рыб, бросалась к нерестящейся плотве и тоже, как те рыбки-браконьеры, нарушала закон жизни…
Вряд ли каждому из вас придется увидеть, как уничтожают рыбу во время икрометания. Я не желал бы вам видеть все это и очень верю, что совсем скоро рыбаки вспомнят свою старую клятву и будут строго охранять и плотву, и лещей, и окуней, когда те отправятся метать икру. А потому поверьте мне — я не обманываю вас — я видел и порванные сети, видел и щук, запутавшихся в сетях, но совсем рядом видел и другое…
Плотва спокойно разгуливала по тростнику, терлась около кустов и затопленных кочек, и в прозрачной воде я мог хорошо различать и нерестящихся рыб, и длинные темные тела затаившихся щук. Эти щуки подолгу стояли около самых сетей и только тогда, когда в сеть неподалеку от затаившегося охотника попадалась плотва и начинала беспомощно биться, хищник срывался с места и кидался к добыче, которая и так уже была обречена.
И снова плотва, ставшая добычей щуки, отличалась своим поведением от здоровых рыбок, снова она была более доступной, чем другие рыбы, и только она вызывала атаку хищника.
А если бы не было сетей, если бы люди не беспокоили нерестящуюся плотву, зачем тогда щукам приходить вслед за косяками рыб?
Так уж повелось — трудное время нерест. Последний раз в жизни идут отметать икру в верховья рек лососи. Нередко и сами щуки, уйдя навстречу весеннему ручейку, отнерестившись на затопленном полой водой болоте, не могут вернуться обратно. Щучья икра остается в небольших озерках, там преспокойно появляются на свет и подрастают маленькие щурята, следующей весной эти щурята переселятся в большое озеро, но щука-мать, потеряв по дороге силы, осталась на дне мелеющего потока и погибла. Нередко и плотва теряет силы во время нереста, а к обессилевшей рыбе тут же подкрадываются болезни и паразиты. А если болезнь во время не остановить?.. И по законам заботливой хозяйки-природы рядом с плотвой находятся, ожидая возможную добычу, хищники-санитары. Стоит отнерестившейся плотве, потеряв силы, опуститься тяжело на дно, стоит закинуть кверху хвост, свалиться на бок — объявить о своем скором конце, как щука тут же бросается в атаку.
Оканчивается нерест, уходит на глубину здоровая, сильная плотва, уходят следом и щуки, подобравшие погибающих рыб. И пусть некоторые отнерестившиеся рыбы только устали, только выбились из сил, пусть они могли бы жить и дальше, пусть было допущено два, пять, десять ошибок, но озеро и на этот раз было спасено от болезней.
Постепенно становилась ясной роль щук в озере, а вместе с тем становилась и совсем непонятной злость жадных людей на подводных хищников, но другой вопрос еще требовал ответа… Ведь не так часто рыбы болеют, не так часто попадаются и несмышленые окуни — чем же тогда питается вся масса щук, населяющих озеро?
Давайте вернемся к тому несложному опыту около коряги, когда вы отказались от крючка и стали просто подкармливать щук…
Хищника вам удалось вызвать на переговоры только два раза — два раза он не отказался от пищи, но уже второй раз его бросок к добыче был не таким жадным, как первый. Щука успела утолить голод, успела несколько насытиться. А если вы скормите щуке подряд двух-трех рыбок, то дальше увидеть хищника вам вряд ли удастся. Вы будете подъезжать к знакомой коряге и днем, и вечером, будете стараться разглядеть возле коряги знакомую рыбину, будете снова предлагать ей угощение, но засада окажется пустой — щука куда-то скроется…
Вы можете точно так же накормить и еще нескольких щук, и снова убедитесь, что больше двух-трех плотвичек каждый из подводных охотников не примет и почти тут же после такого сытного завтрака покинет свои охотничьи угодья. Не появится сытая щука в своей засаде ни к обеду, ни к ужину, не всегда отыщете вы своих знакомых рыбин и на следующий день. Порой может пройти три, а то и четыре дня, прежде чем хищник снова вспомнит об охоте и появится в прежней засаде. И снова охота принесет охотнику всего две-три рыбки, за которыми снова последуют три-четыре дня отдыха на глубине. Двадцать — двадцать пять небольших плотвичек или окуньков за целый месяц — вот и вся добыча «прожорливого хищника». Но ведь эти два десятка рыбок щука проглотит только тогда, когда добыча сама плывет ей в пасть. А если бы вы не стали подкармливать щук, если бы им пришлось охотиться самостоятельно, ждал бы «ненасытного разбойника» в таком случае подобный обильный стол?