То ли желая верить, что пасека наконец избавлена от медведя, то ли еще почему, но только принял пчеловод всю мою ложь как чистую правду, и мы расстались с ним хорошими друзьями.
Жил я на Алтае до самой осени, до той поры, когда в горных кедрачах вызрела и стала опадать кедровая шишка. К этому времени все медведи переселились в кедрачи и до следующей весны позабыли дороги к пасекам. Был я в гостях у своего знакомого пчеловода перед самым отъездом и с его слов могу передать, что после тех двух выстрелов, которые прогремели над головой у медведя, никакие звери на пасеку больше не заглядывали… А может быть, тот медведь действительно помер со страха?
Я нередко навещал речку, что протекала неподалеку от пасеки, часто поднимался вверх по реке, по той самой тропе, по которой раньше медведь-разбойник спускался с гор за медом. И на этой тропе почти до самой осени встречал я знакомые медвежьи следы, только теперь эти следы редко вели в ту сторону, где не так давно был проучен дошлый алтайский мишка.
Вот и весь мой рассказ об алтайском медведе, с которым свела меня судьба летом 1974 года на склонах Тигирекского хребта. Хоть и жалею я, что пришлось мне все-таки брать в руки ружье и воспитывать зверя, что не выпало мне встретиться с ним по-хорошему и как прежде, в Архангельской тайге, сказать и этому медведю доброе: «Здравствуй, мишка», но это уже не моя вина и не мое открытие, что мирный, покладистый зверь чаще встречается там, где к нему с достойным уважением относятся люди…
Все-таки те самые пастухи, которые учили меня мудрому отношению ко всему живому, были исключительно умными людьми. Из века в век по лесным пастбищам паслись стада коров, и, если возле такого стада оказывался настоящий пастух, стадо не знало потерь. Но в то же время не нес потерь и лес: лес оставался волкам и медведям, а стадо, как и положено, принадлежало лишь людям.
И не так уж редко заметите вы возле стада, пасущегося на лесном пастбище, и следы волка, и следы медведя, но спросите пастухов: «Часто ли нападают хищники на стадо?» — и повидавший многое на своем веку мудрый лесной пастух спокойно ответит вам: «Да и не помню такого» или «Да вроде и не бывало…»
А что же было?.. Пригнал пастух первый раз в эту весну пастись стадо, отыскал поблизости следы волка или медведя и пару раз выстрелил из ружья вверх, на всякий случай предупредив соседей-хищников, что за набеги их может ждать настоящее наказание.
Это правда?.. Конечно. Вспомните старые пословицы и поговорки: «Пуганый волк и стога боится», «Волк медведю не сосед — медведь рябину ломает, волк со страху лает», «Мужик сено косит — медведь ноги уносит», и вам, наверное, станет совсем понятно, почему выстрел в небо избавляет пастуха подчас от многих хлопот и переживаний.
Выстрел вверх — условный сигнал человека, заявка на свою территорию, такая же, но только более грозная заявка, как дым костра, заборы-осеки вокруг полей и выкосов. Выстрел вверх — это предупреждение животным, которые, видимо, уже были как-то знакомы с ружейными выстрелами. Вот почему жители лесных деревушек спокойно относятся к хищникам-соседям и основательно побаиваются чужих зверей, зашедших сюда по случаю. Эти животные могут не знать местных законов. И, отметив следы, например, волков-чужаков, пастухи и охотники снова вспоминают о своих ружьях, и выстрелы около лесной деревушки гремят чаще и громче, напоминая и чужакам, что данной территорией владеют не они, а люди вооруженные, готовые постоять за свой дом и свое хозяйство…
Но только ли хищники могут беспокоить нас, людей, ведущих свое хозяйство на потребу самим себе?.. Возле рыборазводных прудов нас уже беспокоили чайки и крачки, которых до этого мы считали своими лучшими друзьями. А скворцы, которых мы так ждем по весне, для которых мастерим скворечники?.. Оказывается, осенью, во время перелетов, скворцы могут принести беду в виноградники, если до начала перелета скворцов не успеют снять урожай, — тогда птицы поедают много винограда… А воробей, выкармливающий весной и летом своих птенцов насекомыми, а затем вместе со своим многочисленным потомством отправляющийся на поля, — разве не уничтожает воробей ту часть урожая, на который полностью рассчитывали только мы с вами?.. Так что же — может быть, уничтожить воробьев, скворцов, чаек, крачек, а заодно и золотистых щурок, которые не прочь поохотиться за пчелами, если рядом окажется пасека, и сорок, нет-нет да и заглядывающих к чужим гнездам, и других наших пернатых соседей, которых, вот беда, никак нельзя назвать исключительно полезными?..