Итак, за один день крошечные цыплята освоили сразу несколько уроков. Они научились прятаться под мать, научились следовать за ней по двору, не терять ее из виду и даже научились подбирать пищу с земли.
Казалось, на этом занятия первого дня можно было бы и закончить. Но нет, малыши еще не усвоили самой главной науки, не научились быть самостоятельными до конца — ведь и крошки хлеба, и рубленое яйцо им приготовили люди. А как быть, если люди вдруг забудут приготовить для них пищу, — и наседка после очередного отдыха повела своих цыплят к большой мусорной куче.
Курица разрывала верхний слой земли около мусорной кучи, чтобы там, поглубже, отыскать какое-нибудь лакомство, — ведь не всегда же угощение лежит на виду. Она разгребала землю, отступала назад, звала к себе цыплят, поклевывала в вырытой ямке, цыплята суетились вокруг. Так продолжалось недолго — и вот уже один, другой цыпленок самостоятельно высматривают что-то в земле, стараясь подражать матери.
Наутро я опять увидел счастливое семейство. Цыплята будто повзрослели. Они помнили вчерашние уроки, торопились к матери по первому ее призыву, при каждом сигнале тревоги быстро прятались у нее под крыльями и с интересом рассматривали все, что попадалось им на глаза.
Цыплятам не придется жить в лесу, не придется затаиваться в случае опасности, прижиматься к земле. Да к тому же их мать-курица не умеет летать и ей, как глухарке или тетерке, не отвести в сторону от затаившихся цыплят врага. Поэтому по сигналу тревоги малыши не разбегались по углам, а, наоборот, собирались под матерью и чувствовали себя здесь, по-видимому, в полной безопасности.
Да разве мать даст обидеть их, разве позволит ястребу наброситься на своих птенцов. Если хищная птица обнаглеет и появится здесь, на дворе, то наседка тут же примет бой, и еще неизвестно, кто победит… Но до такого боя дело обычно не доходит. Стоит курице громко закричать, как на крыльцо сейчас же выйдет человек с палкой в руках. А уж какой ястреб осмелится напасть на цыплят, если их защищает человек…
Это там, в лесу лесным цыплятам надо разбегаться в разные стороны и затаиваться, когда появится враг. Если враг будет совсем близко, глухарка поднимется на крыло, притворится больной, очень медленно полетит в сторону, уводя врага от затаившихся малышей. Мать обязательно обманет, отведет хищника, а потом вернется обратно и отыщет своих глухарят. Это там, в лесу, а не на птичьем дворе…
Обучение опасности было главной лесной наукой. Знать сигнал тревоги, который подает мать, уметь быстро спрятаться, затаиться или глубоко нырнуть и тихо вынырнуть только в зарослях травы — эти знания приходили к рябчикам, тетеревятам, глухарятам и утятам в первый же день жизни.
Но кроме этого главного предмета, диким утятам и цыплятам приходилось изучать и другие школьные дисциплины. Они учились отыскивать пищу, учились запоминать во время прогулок такие места, где пищи было больше, внимательно поглядывали за матерью и так же, как маленькие домашние цыплята, торопились к ней, чтобы узнать, какое еще лакомство отыскала утка, глухарка, тетерка или курочка-рябчик.
Малыши старались во всем подражать матери, как подражали наседке маленькие цыплята, разрывая еще неумелыми крошечными лапками мусорную кучу. Закон подражания родителям был главным законом в любой школе.
Конечно, мать-медведица никогда не рассуждала, как лучше воспитывать медвежат, но зато она хорошо знала лес, знала каждую тропку, а то и каждый пень возле лесной тропы и с утра пораньше отправлялась вместе с малышами в поход по тайге.
Медвежья семья обходила поляны, старые вырубки, заглядывала к муравейникам, посещала ягодные болота, и всюду мать находила пищу, но эту пищу она находила только для себя.
Медвежата неслись следом, забегали вперед, старались отнять у матери лакомство, но медведица недовольно ворчала и строго посматривала на своих неугомонных малышей. И те сразу же успокаивались, начинали внимательно следить, какой корень и где именно отыщет мать, какой пень начнет ворошить, и тут же находили себе точно такой же пень и, разбрасывая когтями гнилушки, выискивали среди них личинки насекомых.
Закон подражания был основой воспитания и маленьких медвежат…
Медвежья школа уже начала в тайге свои занятия. Мне очень хотелось поближе познакомиться и с педагогом и с учениками этого интересного учебного заведения, и теперь я жил в небольшой деревушке на краю леса и ждал хорошей дороги в лес.
Дорога в лес была пока очень тяжелой. В лесу под елками еще лежал снег, болота затопила весенняя вода, и пробираться туда, где уже начались занятия медвежьей школы, сейчас можно было разве только на лодке. Но такой лодки, которая выручила бы меня на вспухших от воды весенних болотах и не слишком обременяла бы в пути по еловым островам, где все еще прел снег, остававшийся с зимы, увы, не было, и мне приходилось только ждать.