С берез уже начал падать осенний лист. Он густо застилал таежные тропы и скрадывал шаги человека. Опавшие листья ложились на воду у берега озера и по утрам светились через холодный туман далекими желтыми огоньками.
С появлением осенних листьев на березах лоси вдруг исчезли. Их следы попадались теперь совсем редко, животные не выходили, как летом, к берегам озер, не бродили по окрайкам болот. Казалось, лоси притихли, чтобы вот-вот ринуться в бой.
Первый сигнал к открытию лесных осенних турниров подали лосихи. Они выбирались из крепких, глухих мест и принялись бегать по таежным тропам, оповещая тайгу своими игривыми следами о начале грозных схваток. Следом за лосихами на тропы вышли и быки.
Я находил первые следы быков и чутко прислушивался по утрам, чтобы не пропустить сигнал о начале боя.
Трубный сигнал всегда подает лось-самец, хозяин турнира. Этим сигналом он вызывает соперника и приглашает зрителей-лосих полюбоваться лесными рыцарями. Трубный сигнал-клич вот-вот должен был прозвучать, но раньше призывного крика быка я услышал на берегу озера грозный хрип.
Моя лодка осторожно подкралась к берегу и застыла в кустах. Сквозь ветки ольхи мне было хорошо видно все происходящее на берегу — у самой воды неистовствовал лось.
Его копыта далеко разбрасывали землю, бык отступал, готовился к прыжку и тут же всей тяжестью тела обрушивался на соперника. Соперник не сдавался, и широкие рога-лопаты снова и снова опрокидывали его на землю.
После каждой удачной попытки лось высоко и гордо поднимал свои рога, и мне представлялся случай определить по этим рогам возраст отважного бойца.
На каждом роге у лося было по семи отростков — бойцу было около семи лет. Когда бык немного отступал и отводил в сторону от соперника голову, будто приглашая его первым броситься в атаку, мне удавалось как следует разглядеть лесного рыцаря. Сомнений больше не было — это был мой давнишний знакомый.
Я часто видел этого лося, когда плавал на лодке по глубокому лесному ручью. Он никогда слишком поспешно не скрывался от меня и вполне добродушно относился к человеку. Я назвал его Подвигом.
Сейчас Подвиг уже завершал схватку. Соперник валялся на земле, затоптанный, смешанный с торфом и мхом. Но победитель все еще не мог успокоиться и продолжал скручивать и ломать побежденного своими рогами.
Наконец победитель устал, отошел в сторону, и я внимательно разглядел того, кто был соперником моего Подвига…
Соперником таежного бойца оказался измочаленный теперь ствол не очень большой рябины. Рядом валялись еще и еще поверженные таким же образом деревца. И над ними высоко поднимал тяжелую голову мой боец. Он ждал настоящей схватки. Но перед схваткой следовало поразмяться и провести небольшую репетицию боя.
С места будущего поединка Подвиг не ушел даже на ночь. Утром, еще в сумерках, он огласил тайгу своей трубной песней. Лось протрубил раз, другой и медленно направился вдоль озера.
На открытых местах Подвиг останавливался и снова громко трубил. Наконец ему ответили. Соперник принял вызов, соперник приближался, приближался настоящий бой…
Бой лосей начался несколько необычно. Противники как будто и не собирались бросаться друг на друга. Они остановились на почтительном расстоянии и принялись проверять свои силы на беззащитных деревцах. Казалось, они объясняли друг другу, что каждый из них очень силен и что противник может не рассчитывать на легкую победу, — пусть он лучше все взвесит и прикинет: а не лучше ли ему вовремя отступить и, не дожидаясь боя, признать себя побежденным.
Но лесные быки пока не думали отступать. Вот низко опущены рога, вот первый удар копытом о землю, о корни дерева — и грозный свирепый рык сменил недавнее благородное пофыркивание-предупреждение. И тут же последовал удар рогами.
Лоси сошлись, низко опустив рога и собрав для удара все свои силы. Первым в атаку бросился пришелец. Подвиг встретил его удар своими рогами. Рев, хрип, треск сваленного в схватке дерева, удары и еще удары.
Подвиг пока стоял на одном месте, встречая каждую атаку соперника лоб в лоб. Казалось, вот-вот рога не выдержат, сломаются, и их обломки далеко разлетятся в стороны.
Я закрывал глаза, слышал шум боя, и мне верилось тогда, что это не лоси и даже не другие очень большие животные сошлись сейчас в поединке, а какие-то ископаемые исполины устроили в пятидесяти метрах от меня жестокое побоище.
А соперники все продолжали нападать и защищаться. Чувствовалось, что они теряют силы. Порой один боец вдруг не выдерживал, оседал на бок, и тогда другому представлялся случай нанести свой последний удар в незащищенный бок. Но победивший было бык тут же отступал и начинал готовиться к новой честной атаке, отвергая запрещенный прием.