При виде Лили мне сразу же стало ясно, что тут нужно что-то тонкое, легкое и гибкое - такое же, как она сама. Перебрав несколько вариантов, я решил, что лучше всего остановиться на иве. Лили послушно брала в руки то, что я ей предлагал и пыталась взмахнуть каждой палочкой, определяя, насколько она ей подходит. И пока шел процесс подбора, она ни на секунду не переставала говорить. Лили говорила о том, как она счастлива, как ей долго не верилось, что она и впрямь получит письмо из Хогвартса и несмотря на все уверения Северуса (это было имя ее стоявшего у стены приятеля), сомневалась, и как она рада, что все оказалось правдой, она действительно волшебница и сможет учиться в волшебной школе. Я слушал ее болтовню с нескрываемым удовольствием - мне нравилась непосредственность и жизнерадостность этой малышки. Поиски оказались не такими уж долгими. Элегантная и гибкая, десять дюймов с четвертью, с начинкой из шерсти единорога. Стоило девочке взять ее в руку, как мы оба тут же поняли, что нужная палочка, наконец, найдена. Она потеплела в ее ладони, порыв легкого ветра взметнул рыжие волосы, магазин окутало золотистым сиянием. Палочка избрала волшебницу. Лили расплатилась, я упаковал ее покупку. Принимая коробку из моих рук, девочка восторженно воскликнула, что ей так хочется поскорее попробовать те чары, о которых она прочитала в книжке, что дал ей Северус. В ответ я галантно заметил, что столь очаровательной юной леди не нужны никакие другие чары, кроме собственных.
При этих словах, мальчик, уже шагнувший было к прилавку, вдруг остановился и с невыразимой нежностью поглядел на подругу. И я понял, что он абсолютно согласен со мной в этом, потому что сам находится под властью ее чар.
После этого мы принялись выбирать палочку для него. Он больше молчал, лишь время от времени оглядывался на Лили, стараясь не потерять ее из виду, как будто боялся, что она уйдет с новой палочкой, не дождавшись его. С ним дело затянулось гораздо дольше. Перебрали уже достаточно большое количество разнообразных видов древесины и никак не могли найти ничего подходящего. Я, торопясь избавиться от не слишком приятного мне клиента, не глядя, сунул ему в руки следующую палочку, а сам полез на полку за коробками. И вдруг меня обдал порыв ветра. Повернувшись, я увидел, что мальчишка пытается уже проделать данной ему палочкой какое-то сложное движение. Остановив его словами: «Колдовать будете в Хогвартсе, молодой человек», я взял экземпляр у него из рук и только тут увидел, что это была за палочка.
- Кипарис, - сказал я, - не повезло вам, юноша…»
- Почему? - не понял Снейп?
Лили, заинтересованная нашим разговором, подошла ближе и тоже поглядела на палочку, выбравшую ее друга. Она была длиной около двенадцати дюймов, внутри находилась жила дракона. Тоже довольно гибкая, но немного потолще, чем у нее. Эту палочку можно было назвать довольно сильной, во всяком случае, в руках по-настоящему талантливого мага. А стоявший передо мной мальчик был именно таким.
- Так почему же мне не повезло? - спросил Снейп.
- Кипарис - символ печали, - объяснил я. Они растут чаще всего на могилах. Боюсь, что с такой палочкой ваша жизнь вряд ли окажется радостной и счастливой.
Лили вскрикнула, услышав о значении кипариса, но мальчик гордо вскинул голову и отмахнулся:
- Ерунда. Дело не в инструменте, а в том, кто его использует. И даже если вы правы - судьба есть судьба. Я беру ее - заявил он не допускающим возражений тоном и вытащил деньги, чтобы расплатиться.
Мне ничего не оставалось делать, как упаковать его покупку. После чего Лили приветливо попрощалась со мной и, схватив Снейпа за руку, потянула его к дверям, уверяя на ходу, что не следует верить таким вещам и что у него, конечно, все будет просто отлично, как у нее, ведь правда! Он повернулся, прижимая к груди свой футляр и перевел взгляд с него на Лили.
- Конечно! - ответил он, - у меня все будет просто замечательно. Ведь ты же со мной...
И тогда я почувствовал, что если примета сбудется и в жизни этого мальчика будет много печалей, то именно эта девочка станет их причиной.
В последующие годы я не раз встречал этих двоих, в Косом переулке. Почти каждое первое сентября они приходили вместе за покупками. Лили с каждым годом становилась все красивее и красивее, а по виду Снейпа становилось все заметнее, что жизнь далеко не балует его радостью. Он был всегда мрачен, угрюм, неразговорчив. Взгляды, которые он бросал на нее обнажали его настоящие чувства, но Лили ничего не замечала. Она по-прежнему легко прикасалась к нему, болтала с ним. Часто она затаскивала его в кафе-мороженое Фортескью, где они садились за столик и он любовался ею, в то время как она с удовольствием уплетала сладкое лакомство.