Разоблачения, которые сделал Гарри, поражали многих. Я поняла, что к чему, еще когда он только начал говорить о профессоре Снейпе. Ведь именно это не давало мне покоя все эти годы. Все оказалось очень просто, совсем просто. Конечно, любовь. И стол со свечой вместо праздничного банкета на Хэллоуин, и все те происшествия, и «лилия» - все это была любовь. Просто любовь. Такая, какой она только и может быть. Что же здесь странного?
После банкета в честь победы, когда Гарри всем рассказал об этом подробно, он подошел ко мне и сказал, что теперь он знает: те, кого мы любили действительно даже после смерти остаются с нами. И внезапно спросил: как я думаю, встретились ли они там? Я сразу поняла, что речь идет о его маме и профессоре Снейпе. Разумеется, они увиделись. В этом не было ни малейших сомнений. Я это просто знала. Так я и сказала Гарри.
Он немного помедлил, но я видела, что ему хочется спросить еще о чем-то. Заглянув ему в глаза, я поняла, о чем.
- Ты хочешь узнать, простила она его или нет? - спросила я своего друга. Гарри кивнул. Он ждал ответа, затаив дыхание, это было очень важно для него.
Мой ответ пришел сам собой, словно его подсказал кто-то свыше. Единственно правильный и возможный ответ.
-Да, простила! Потому, что простили ее!
Глава 19
Андромеда Тонкс.
Да, от этой войны почти всем досталось немало потерь. Потерь поистине ужасных и непоправимых. Многие говорят, что мне их выпало больше, чем кому бы то ни было. Но я вовсе не считаю себя несчастней других. Кроме того, у меня есть цель. Я должна жить, даже если мне хочется умереть. Я должна жить, как бы мне не было больно. Я должна отдать себя всю заботе о ребенке, которого оставили мне те, кого я любила. Лишь один человек может в этом отношении служить для меня примером. Именно история Северуса Снейпа научила меня этому.
Я знала его в основном через призму восприятия его врага - Сириуса, моего кузена. Мы с ним всегда были очень близки. Возможно потому, что оба стояли в оппозиции ко всей остальной семье, оба были изгоями, отверженными, «паршивыми овцами». Оба мы достаточно рано решительно отказались жить по законам и правилам нашего рода. Мы не могли принять взгляды и убеждения родителей, не могли согласиться с их отношением к маглам и маглорожденным. Естественно, от нас отреклись и возненавидели навсегда. Наше одиночество связало нас с Сириусом прочными узами. Только друг в друге мы могли найти и родную кровь, и родственную душу. Даже разница в шесть лет не была особой помехой нашей дружбе. Я уже окончила Хогвартс, когда Сириус только поступил туда. Он оказался единственным из всех Блэков, оказавшимся на факультете Гриффиндор. Когда он был на втором курсе, мы с Тедом поженились, а еще через год родилась моя дочь Нимфадора. Сириус был единственным, кто тогда поздравил меня и порадовался со мной. Конечно, часто встречаться мы не могли, особенно во время учебного года, но на каникулах он нередко приезжал к нам, играл с маленькой Дорой, рассказывал мне о своей жизни. Очень много Сириус говорил о своих трех друзьях - особенно о Джеймсе Потере. Этот мальчик, как я поняла, стал моему кузену намного ближе родного брата, так что я заочно полюбила его. Разумеется, я не могла и вообразить, что один из друзей Сириуса станет мужем Доры. Тогда я только радовалась, что Сириус обрел на Гриффиндоре истинную дружбу. Слышала я от него и имя Лили Эванс - самой красивой и умной девчонке во всей школе. И самой большой недотроги. Которая, к прискорбию Сириуса, неразборчива настолько, что дружит с такой мразью, как слизеринцы.