К тому времени, как я оказался в замке, основную массу детишек уже эвакуировали через «Кабанью голову», а директор, как мне сообщили, успел сбежать. «Жалкий трус» - все были единодушны в мнении. Тот-Кого-Нельзя-Называть предъявил ультиматум о выдаче Поттера и вот-вот должна была разразиться битва.
Я был среди тех, кто сражался на территории. Время от времени я замечал среди врагов, то тут, то там, фигуру Снейпа. По ходу битвы у меня не раз складывалось впечатление, будто этот человек сражается вполсилы. Он без видимых усилий отражал все, что посылали в него противники, но сам атаковал в ответ значительно более слабыми заклинаниями, чем мог бы при его-то опыте и уровне владения Темной магией. Потом и вообще исчез с поля боя, а возглавляемый им отряд был переброшен на другой фланг, прямо туда, где было полно наших сил.
Час или два спустя битва была остановлена. Поттер куда-то подевался, а большая часть бойцов рыдала в Большом Зале над убитыми или помогала ухаживать за ранеными. При вести об исчезновении, а потом и смерти Поттера я уже серьезно думал, что битва проиграна, но к нам неожиданно подоспело подкрепление. А затем откуда ни возьмись внезапно вынырнул живой и невредимый Поттер. Теперь все зависело от исхода поединка мальчишки и Темного Лорда. Что у них там были за разговоры, я сначала не вполне понял. Как перешли на смерть моего брата - я заинтересовался. Тут Поттер всех и огорошил той историей.
Нет, вообще попасть по собственной вине под смертельное проклятие, а потом заставить отдуваться кого-то другого, было в духе моего брата. Его желание уйти героем, да еще легко и безболезненно тоже было объяснимо. Даже то, что он взвалил такой груз на плечи преданного ему человека, зная заранее, что тот не откажется и выполнит все до конца, чего бы это не стоило - это хоть и цинично, но тоже не стало для меня большим сюрпризом. Манипулировать чувствами других Альбус умел прекрасно. Поразительным было то, что такая любовь, о которой он говорил, есть на самом деле. Когда Поттер расписал все подробно, показал и доказал, творилось невесть что! Кто-то разохался, разрыдался, кто-то бил себя в грудь и выкрикивал запоздалые извинения, кто-то говорил о похоронах с почестями, о посмертных наградах, о портретах и прочей ерунде. Я же вспоминал о давней дружбе, которой никто не придавал значения, о чувствах, в которые никто не верил, об обвинениях и проклятиях. И думал о том, что подлинная любовь, вероятно, доступна более всего тем, кто меньше всего о ней говорит, в ком мы даже не можем предположить ее существование…Глава 22
Молли Уизли.
Это просто ужасно! Как же мы могли, как мы только могли! Как мог Дамблдор скрывать от всех такое? Я просто не понимаю - ведь мы были его союзниками, неужели же он думал, что мы не в состоянии сохранить тайны, если от этого зависит жизнь человека? Минерва Макгонагалл говорит, что она это понимает, а вот я не могу. Естественно, многие гораздо больше возмущаются тем, что он доверил троим еще не окончившим школу подросткам какое-то трудное и опасное задание, (о котором, кстати, мне Рон так и не рассказал). А тут взрослый человек сам, добровольно, берет на себя определенные обязательства, прекрасно осознавая степень грозящей ему опасности. Но, когда, состоя в Ордене Феникса, я видела, что Дамблдор сообщил нам всем правду о Сириусе, это было для меня совершенно естественно. У нас у всех была общая цель и общий враг, мы должны были доверять друг другу. Я и мысли не могла допустить, что можно позволить кому-то из нас оставаться предателем в глазах всех остальных. Ведь я готова была собственными руками прикончить этого человека, как сделала это с Беллатрикс Лестрейндж.
Я не очень-то хорошо его знала, тем более, что в прошлое приход к власти Того-Кого-Нельзя-Называть, ни я ни он не были еще в Ордене Феникса. Зато я была довольно близко знакома с четой Поттеров. Помню, познакомившись с ними я очень удивилась - такие молодые, только недавно поженились и уже члены Ордена и участвуют в боевых операциях. Джеймс и Лили были самой красивой парой, какую я видела. Они так были влюблены друг в друга. Ни разу до этого я не встречала такой сказочной, «идеальной» любви - прямо, как в песнях моей любимой певицы Селестины Уорлок.