Гриффиндорцы снова собрали ту тайную группу, которую основал Поттер два года назад. Сам он, как и Уизли с Грейнджер где-то пропадал. «Боролся за всех», как уверяла его подружка Уизли. Она, Лонгботтом и Лавгуд подняли сопротивление… Гриффиндорцы лезли на рожон и буквально напрашивались на наказания Кэрроу. Чего стоила одна попытка кражи этого дурацкого меча из кабинета профессора Снейпа. Можно подумать, их положение как-то улучшилось! Доморощенных партизан следовало бы проучить, как следует, но их только отправили в Запретный Лес в компанию глупца-лесничего.
Такое решение профессора Снейпа так меня удивило, что я вспомнила о том случае на матче и о странных беседах гриффиндорской троицы. Я сделала именно то, что хотела, но не успела сделать Грейнджер - просмотрела список старых обладателей награды за зельеварение. И там я обнаружила два имени: Северуса Снейпа и Лили Эванс. Награды они получили на четвертом курсе Хогвартса за свой общий проект, который был даже описан в каком-то научном журнале. Но исследования так и не были доведены до конца.
Не надо было быть семи пядей во лбу, чтоб сложить два и два. Профессора Снейпа когда-то связывали с матерью Поттера какие-то отношения. И, видимо, он, по меньшей мере, помнил об этом сейчас, через много лет…
Правда, как и другие, я не догадывалась, кто подстроил все те таинственные случаи. Происшествие с Амикусом не вызвало сочувствия даже у слизеринцев - он был последней скотиной, хоть и держался с нами почтительно и даже подобострастно. Чудесное спасение старосты Рэйвенкло я тоже, в общем и целом, одобряла - не хотелось, чтобы он умер от проклятия наших парней. А Теодор Нотт параллельно своей сваре с Финниганом успел так достать меня своими приставаниями и ухаживаниями, что я была просто счастлива, когда узнала, что он останется в больнице Святого Мунго дольше, чем планировалось.
Весной гриффиндорцы стали получать какие-то новости о Потере. И хотя половина этого факультета куда-то исчезла, новости эти распространялись с головокружительной быстротой. Бут из Рэйвенкло в очередной раз нарвался на побои Амикуса, подняв за обедом крик об ограблении Гринготтса. Все ждали чего-то…
Ночью нас подняли из постелей и объявили эвакуацию. Объяснили, что Поттер с друзьями в школе и что на Хогвартс собирается напасть армия Темного Лорда. В Большом Зале обнаружились не только Гарри Поттер с Грейнджер и Уизли. Там еще были все учителя, кроме Кэрроу, авроры, выпускники, уже окончившие школу и почти вся поттеровская группировка. Всех усадили за стол и встрепанная, но спокойная Макгонагалл разъяснила правила эвакуации. Нам предстояло пройти через Выручай-комнату в бар «Кабанья голова» и оттуда аппарировать. Макмиллан с Хаффлпаффа попросил разрешения остаться и драться. Гриффиндорцы, в своем репертуаре, поддержали его. За столом Рэйвенкло кто-то высказал беспокойство о багаже - в такой-то момент! И тут уже не выдержала я: громко осведомилась о причине отсутствия профессора Снейпа. Зря я это сделала. Вульгарное выражение «сделал ноги» в устах всегда приличной и сдержанной Макгонагалл сильно коробило. Еще больше коробил смех за тремя столами. И тут раздался голос Темного Лорда, потребовавший выдачи Поттера. Паркинсон вскочила и заорала, что Поттер здесь, прежде чем я успела ее остановить. Три других факультета повернулись к нам вытащив волшебные палочки… Думаю, что не я одна в ту минуту перепугалась до полусмерти. Паркинсон заслужила хороший урок за свою глупость, но мы-то почему должны были отвечать за нее?
Положение спасла Макгонагалл. Она в деликатной форме велела нам убираться. По дороге к Выручай-Комнате я не заметила, как Драко отпустил мою руку. Потом я не раз выговаривала ему за возвращение обратно. Если бы не Поттер, он мог сгореть заживо! Но, оказавшись в «Кабаньей голове» мне и Дафне не оставалось ничего, кроме как аппарировать домой. Родители горячо обняли нас и заперлись в доме. Оставалось только ждать…
Весть о победе Поттера дошла до нас по радио. Поскольку я ужасно волновалась за Драко, мы решили тут же вернуться в Хогвартс, где я и попала на «выступление» Поттера, который подробно рассказывал всем ту самую историю. Смерть профессора Снейпа огорчила меня, а рассказ Гарри Поттера поразил, хотя, повторюсь, и не так сильно, как мог бы. Даже то, что я знала, не рождало во мне мысли о возможности такого героизма, такой верности, столь сильной и бескорыстной любви. Я не сердилась на профессора Снейпа, хоть он и работал против той стороны, которую я должна была бы считать своей. Ради любимого человека можно сделать еще не то - в любви нет ни друзей, ни врагов. Существует любовь, которой бессмысленно противодействовать и осуждать - ею можно лишь восхищаться.