Истерика, устроенная Снейпом в больничном крыле после загадочного побега Блэка поразила меня тем более, что так резко контрастировала с его обычной невозмутимостью. Он кричал, размахивал руками, обвинял Поттера в том, что это он помог Блэку, его глаза пылали - недаром я подумал, что учитель сошел с ума. Дамблдор успокоил Снейпа одним словом, однако я не был так наивен и глуп, как он думал. Для такой противоестественной ярости должна была быть причина посерьезней школьных размолвок. Северус Снейп вел себя так, словно история с Хранителем каким-то образом затронула его лично. Но он ведь не был, в отличие от того же Римуса Люпина или Петтигрю близким другом семьи Поттеров, не был даже в числе их многочисленных приятелей. Да и как могло быть иначе между преданными соратниками Дамблдора, членами Ордена Феникса, и Пожирателем Смерти? А догадаться о его несчастной влюбленности не представлялось тогда возможным.
На следующий год я снова увиделся с этим человеком, во время Турнира Трех Волшебников. Он больше не позволял себе таких вспышек, хотя странное попадание Поттера в число участников и подозрительность мнимого Муди, под чьей личиной на самом деле скрывался сумасшедший убийца, разозлило его до крайности. Дамблдор, правда, свободно обсуждал в присутствии этого человека любые вопросы, показывая, что у него нет от него секретов. Я подмечал иногда разные мелкие детали, к примеру, близкое знакомство Снейпа с директором Дурмстранга Каркаровым или то, что на Святочном Балу только они двое не разделяли всеобщего веселья, каковому поддался даже я сам.
Летом во время Третьего тура самозванец, выдававший себя за отставного аврора был неожиданно разоблачен. Я ни на секунду не поверил тогда в рассказ Поттера о воскрешении Темного Лорда. То, как мальчишка и директор обошлись со мной, приводило в настоящее бешенство. Дамблдор не мог не понимать, что если я соглашусь на его смехотворные предложения, то потеряю влияние среди избирателей и подорву престиж министерства в глазах иностранцев! Я протестовал. И тут вперед выступил этот человек и, подтверждая слова директора, закатил левый рукав и предъявил Черную Метку. Снейп сказал, что именно с ее помощью Пожиратели Смерти узнавали друг друга и откликались на призывы Темного Лорда. Так они связывались между собой.
Цинизм, с которым сотрудник Хогвартса признавался в своем участии в преступной деятельности, наводил ужас. Каюсь, у меня была мысль отомстить и ему, а не только Поттеру и Дамблдору, но он был близок Люциусу Малфою, которому, конечно не понравилось, если бы в благодарность за его финансовые вливания, я стал бы преследовать его близкого друга. Впрочем, досье я на всякий случай прочитал снова, прежде, чем дать Долорес Амбридж наставления по поводу ее поведения с директором Хогвартса и его преподавателями.
Я действительно не верил россказням Поттера и Дамблдора. Мне не хотелось признавать, что Темный Лорд вернулся и я сделал все, чтобы внушить людям ощущение безопасности. Так долго все было хорошо, неужели так не могло продолжаться и дальше?
Сперва меры Долорес действовали - Поттер и Дамблдор оказались сильно скомпрометированы. Министерство полностью контролировало школу, «Ежедневный пророк» тоже был на нашей стороне, опасные и ненужные для детей навыки удалось исключить из школьной программы. Большую помощь Долорес оказывали ученики факультета Слизерин, чего, собственно и следовало ожидать, в особенности после скандального интервью Поттера посредственному журналу «Придира». К тому же Долорес не теряла надежды схватить Сириуса Блэка. Клянусь, я даже предположить не мог, что женщина, которой я доверял, способна наслать дементоров на подростка или пытаться применить к нему заклятие Круциатус. И уж тем более я не мог думать, что всего через год с небольшим мне придется наблюдать ее садистские наклонности воочию.
Вторжение в Министерство Пожирателей Смерти во главе с теми самыми людьми, кого назвал Поттер в своем интервью, а потом и самого Темного Лорда во плоти, огорошило меня. Я понимал, что теперь мне уже не избежать отставки. Две недели люди единодушно требовали моего ухода с поста и мне ничего не оставалось делать, как подчиниться. Оставшись консультантом при Руфусе Скримджере, я чувствовал себя уязвленным. Откуда же мне было знать, что его участь окажется намного хуже моей.
Весь год мы с ним вдвоем пытались воздействовать на Избранного и Дамблдора. Но оба явно объявили войну не только Тому-Кого-Нельзя-Называть, но и Министерству заодно. Долорес, которая все же сохранила свою должность, сидела тише воды и ниже травы. Директор Хогвартса часто отлучался из школы и все попытки Руфуса выяснить, куда и зачем, не привели ни к чему. Хогвартс охраняли авроры, все ощущали страх и тревогу, причем не без оснований. Ходили самые разные слухи, а Пожиратели Смерти набирали силу, хотя те, кто был арестован летом и попали в Азкабан. Нескольких человек арестовали по одному только подозрению. Да, никто не был уверен, что они Пожиратели Смерти, но никто не мог поручиться и за обратное. Перестраховаться в таких случаях безопаснее. Мы изо всех сил пытались контролировать положение, только было уже слишком поздно. Многие в Министерстве не сомневались, что Темный Лорд и его сторонники в ближайшее время все же захватят власть и заранее беспокоились о том, как сохранить жизнь и должности при новом режиме. В их числе была и Долорес Амбридж, которая, вместе с Яксли занималась за спиной министра тайной вербовкой министерских работников. Несмотря на разрыв с Дамблдором, ни я ни Руфус не могли отрицать, что директор Хогвартса остается пока единственным сдерживающим фактором, мешающим Тому-Кого-Нельзя-Называть выступить в открытую. И я испытал самый искренний ужас, узнав, что Дамблдор сделался жертвой вероломного убийства.