- Неужели их будет ещё больше?
- Гораздо больше, - усмехнулась женщина, - но вам не стоит об этом беспокоиться. Сейчас.
- Ни в ком из моих дочерей не может быть зла. Правильно ли я понял? Она будет тёмной колдуньей, моя девочка?
- Это её судьба, - глаза женщины снова заволакивает туманом, - её путь не причинит ей вреда, пока она ему следует.
- Но как мне защитить дочь от непонимания других людей? Тёмные колдуньи несут вред, все это знают.
- И охотно прибегают к их помощи, - с насмешкой говорит гадалка, - не бойтесь, эта ваша дочь не будет носить тьму в своём сердце. Она услышит богов по ту сторону света, но только ей решать, применять ли во зло своё умение. Опасности будут подстерегать её. Если она будет сильна, то справится с ними. Вы должны помочь ей. Воспитайте её волю и характер. В помощь и защиту я нарекаю ей имя-оберег Оникс, в честь Верховного бога.
- Благодарю вас, - король склоняется перед колдуньей в поклоне, и та без смущения принимает такую честь, - ваши слова, опечалив, тут же дали мне надежду.
- Оникс, - повторил слуга, притаившийся за дверью, - значит, так будут звать тёмную колдунью, проклятие королевского рода.
В его глазах плясали огоньки торжества. Теперь он знает, как отомстить королю и всей его семье.
Вскоре по городу поползли тревожные слухи. Король не стал их опровергать. Молчание монарха только усилило слухи. К совершеннолетию Оникс все знали, что этой девочке сама судьба назначила быть тёмной колдуньей и вестницей всех несчастий.
Глава 2. Прогулка под луной.
Оникс проснулась от того, что задыхается.
Она хотела позвать на помощь, но голос не слушался её, а сдавленного хрипа никто не услышал. В этот момент она снова пожалела, что спит отдельно от сестёр.
"Ты сама этого хотела".
Грудь и горло наполнились множеством колючих песчинок, воздух резал, словно раскалённое лезвие, неожиданно он стал чем-то чуждым, слишком жёстким и непригодным для дыхания.
Это не её боль. Это случится не с ней. Но от этого не легче. В голове всё ещё слышится знакомый голос: "Её найдут через два дня. Она задохнулась, потому что не смогла открыть крышку погреба".
Глубокий вдох. Ещё один... спокойнее, глубже. Наконец, она смогла прийти в себя.
Такое случалось и раньше. Боль в сломанной ноге, сердце, которое сжало клещами и, того хуже... липкий ужас человека, находящегося в смертельной опасности.
Оникс поднялась с кровати, вовсе не чувствуя себя отдохнувшей. Зачем шёлковые кружевные простыни и пуховая перина, если они не приносят покоя? Она обливалась потом.
- Умыться бы... - прохрипела она, - и выпить чего-нибудь холодного.
Принцесса сделала несколько нетвёрдых шагов по комнате и запустила руки в волосы. Сбились в колтун, конечно же. Фелиста не раз возмущалась: "Не иметь в комнате зеркала! На что это похоже!". Тут даже не нужно зеркала, чтобы понять, что она вылитая ведьма из детских сказок. Зачерпнув из таза воду, она умылась и взялась за расчёску.
"Значит, снова кому-то не повезло, - размышляла она, - вот незадача. Если бы я могла помочь... Но в королевстве полно погребов. Как проверить все? Даже в замке их восемь, и это те, о которых я знаю..."
- Эдит, - позвала принцесса. Никто не откликнулся.
На этот раз всё не так. Её видения редко бывают столь отчётливыми. Обычно она не знает кто в беде. Но здесь... это женщина. Ещё молодая. И что-то в ней есть знакомое, привычное. Мягкий нрав, как озёрная гладь и материнская ласка.
Оникс уже не удивлялась, откуда она всё это знает. Умная, гордая, не из знатных. И очень волевая. Как Эдит... Эдит?
- Эдит? - с тревогой позвала принцесса.
Нет ответа. Но если это Эдит... Да ведь это она и есть! Вот почему на этот раз всё так конкретно.
Оникс выбежала из комнаты, на ходу надевая шаль. Портреты предков проводили её возмущёнными взглядами. Никто из них не позволял себе в таком виде показаться супругу, не то что слугам.
Восемь погребов. Времени мало. Она, должно быть, уже внутри. Оникс сумеет проверить только два-три из них, если поспешит. Но какой выбрать первым?