- Ты вестник что ли, раз вздумал мне мораль читать?
- В последнее время тебе совсем стало тяжко. Ты пьёшь день и ночь, потому что боишься свихнуться. Тебе страшно быть трезвым. Чудится всякое, не так ли? Провалы в памяти, знаки на теле...
- Не понимаю о чём ты!
- Это всё дар. Он пробудился и ищет выхода. Дар предвиденья.
Син взглянул на него бешеными глазами:
- Нечистый колдун, убирайся отсюда! Я не псих и не имею ничего общего со скверной, - закричал он, пытаясь встать. Но он был слишком пьян, руки и ноги не слушались его.
- Я уйду, если ты хочешь, - спокойно сказал его собеседник, - но если ты не пропил последние мозги, то придёшь ко мне. Я знаю, как тебе помочь и готов платить тебе за это. Ты не будешь ни в чём нуждаться. А вот они платить не станут. Они не спросят тебя, хочешь ли ты им служить. Они найдут тебя, убьют или заберут себе. Третьего не дано.
- Проваливай! - завопил Син.
Собрав последние силы, он вскочил. Но рядом никого не было. Только пустая кружка из-под пива блестела поцарапанным боком.
Син пошёл к двери, ссутулившись и волоча ноги. Хмель, застилающий его сознание, рассеивался. Он не придал большого значения разговору с чужаком. Он вполне мог оказаться видением, этот бледный как смерть колдун.
Ночь выдалась холодная. Уже через пару минут Син успел совсем замёрзнуть. Ему чудилось, что пальцы его теряют гибкость и становятся сосульками. Согни их - тут же сломаются. Шаг его стал твёрже, он пошёл быстрее, хлопая в ладоши, чтобы согреться.
"Бред, - думал он, - по пьяни ещё не то может прийти в голову".
Он старался не думать о том, что на трезвую голову ему чаще чудится такой бред. Чтобы как-то отвлечься, он стал разглядывать фонари, окна домов и тени, отбрасываемые светом на дома. И тут же остановился. Он совсем забыл про холод.
В ближайшей к нему подворотне что-то блестело. Син уверен был, что знает, что это. Такой жизнерадостный блеск может быть только у золота! Син давно забыл о том, как выглядит золото. Монеты, которые попадали ему в руки, были железными, и изредка медными. А там лежит даже не монета, а целая россыпь золота!
Озираясь, Син лихорадочно размышлял. Этот тёмный проход ведёт на улицу ювелиров, самый центр района ремесленников. Наверняка это кто-нибудь из них, возвращаясь домой, потерял их. Может спьяну, а может, напали на него... Хозяин хватится своего добра, тут уж как пить дать. Может он уже переворачивает с ног на голову дом. Что же, с него не убудет, Сину деньги нужнее.
Син кинулся в подворотню и обомлел. Да тут словно прошёл золотой дождь! Он торопливо стал собирать монеты, они выскальзывали из рук золотыми рыбками и со звоном падали на пол. Он так увлёкся, что не сразу почувствовал, что кто-то положил ему руку на плечо. Огромную холодную руку, словно вылепленную из снежков.
Испуганный и злой, Син поднял голову. Несколько человек, с ног до головы одетых в черное, окружили его. Лица их скрывали глумливые гротескные маски.
- Добро пожаловать, Син - прогремел тот, что держал его, и надел ему на голову мешок, - мы так ждали этой встречи.
***
Принцессы очень быстро поделились между собой новостью о предложении Бэрила. Они разделились на три полюса, каждая настаивала на своей правоте. Альберика, Кантелия и Клеомена считали, что связывать свою жизнь с тёмным магом неразумно. Горгия, Снежна, Аксельдатус и Элисана считали, что, учитывая её природу, это прекрасный шанс для Оникс.
- Так ты хотя бы будешь под контролем, - заявила Горгия, памятуя о любовном зелье.
Младшие принцессы, казалось, не разделяли всеобщего волнения, у них были какие-то свои, не менее важные дела.
Прошло ещё два дня. Оникс успешно поила Фелисту зельем и с надеждой наблюдала за ней. Сестра под воздействием зелья часто чувствовала себя неважно, это отчасти радовало Оникс, потому что Фелиста предпочитала не выходить из комнаты, а отчасти пугало, а вдруг они с Бэрилом что-то перемудрили и травят принцессу? Бэрил эти дни почти не общался с Оникс, он сказал, что не хочет влиять на её решение, но принцесса ощущала, что за этим стоит что-то ещё. Он заверил её, что зелье действует ровно так, как и должно.
Оникс находилась у себя в комнате, когда в дверь постучали.
- Кто там?