- А Грин тебе рассказывал, каково оно? – с горящими глазами спросила Оникс.
- Думаешь, он спросил меня об этом хоть раз? – весело сказал Грин, вставая между ними, - ни разу. Представляешь? Ни разу!
Он шебетал так восторженно словно птичка-хохлатик, нашедшая аппетитную крошку.
- Не шуми! – поморщился Бэрил, - это храм, а не рыночная площадь.
- Вот и я говорю: нечего нам здесь делать, - Грин подмигнул Прекрасной деве, и та помахала ему как хорошему знакомому, - на рынке сейчас самое веселье. Давай оставим этого ханжу здесь, а сами прошвырнёмся по магазинам? Может даже драку увидим.
Оникс вопросительно посмотрела на Бэрила.
- Уведи его отсюда, - ответил тот, - только учти, Грин! Никаких твоих обычных штучек. Потом – домой!
- А папаша твой строгий, - скорчил серьёзную мину Грин, - а к кому домой, к тебе или ко мне?
Бэрил щёлкнул пальцами, и на Оникс повеяло холодом. У Грина ресницы покрылись инеем и губы заледенели так, что он не смог говорить.
- Охладись, - коротко сказал Бэрил, - и отвернулся.
Схватив Оникс под руку, Грин вывел её из храма. Губы его постепенно оттаивали. Жизнерадостности это ему не убавило.
- Северный темперамент, - затараторил он, чуть смог говорить, - пробивается даже сквозь личину.
Оникс сделала вид, что не заметила его слов.
- Всё пустяки, - продолжал Грин, - Я найду достойный ответ на эту выходку. Вот увидишь.
- Заклинание богов? – напомнила Оникс.
- Я редко бываю там, - ответил Грин, посматривая по сторонам, - ничего интересного, честно. А охрана каждый раз косится как на злодея. Иногда это действительно птица, иногда горшок или треснувшая чашка, а раз была девушка, правда чудачка и без чувства юмора.
- А ты что, болтал с ней?
- Немного. Рассказал пару анекдотов. Она дико зыркнула на меня и рассыпалась в прах. Я чуть под землю не провалился от страха. Думаю, вот сейчас охрана войдёт, а тут я и кучка праха. Как выкручиваться?
- И как выкрутился?
- Обошлось. Вспыхнув, прах превратился в дырявую кастрюлю.
- А заклинание-то с характером, - расхохоталась Оникс.
- Ты всё больше походишь на обычного человека, - ухмыльнулся Грин, - это Бэрил тебя перевоспитывает?
Они прошли мост ветра-ревуна и ступили на рыночную площадь. То и дело мимо них проезжали тележки с разноцветными вывесками, сопровождаемые музыкантами. Кто-то из продавцов играл сам, чаще всего на амельтане, длинной дудке со спиралевидным расширяющимся наконечником, музыка которого давала цвет, а если игра была искусной, то радужные видения легче воздуха и быстрее ветра. Оникс то и дело останавливалась, восхищённо размахивая руками, и дёргала Грина за рукав, что-то показывая ему.
- Зачем это? – то и дело слышался её голос, звенящий от возбуждения, - а это?
Ручные карманные мыши, цветы, предсказывающие снег или бурю, часы без стрелок, но тикающие в случае опасности или скорой встречи с любимым, шапки с крылышками для детских забав и даже хвосты всех мастей – чего только не было на рыночной площади.
Оникс надолго застряла у лавки продавца булавок. Чернокожий торговец, заскучавший без покупателей, охотно объяснял ей значения каждой из них.
- Вот эти пищат, когда их втыкаешь, эти кружат голову дамам и покупаются кавалерами, вон те дают час под водой или в огне, зависит от формы и цвета.
- А эти, самые красивые? – Оникс указала на булавки, усыпанные мелкими драгоценными камнями.
- Для сна. Ночью на улицах шумно и многие не могут уснуть. Втыкаешь булавку – и всё, ты спишь. Вон те, с большим зелёным камнем, дают сладкие сны.
- А как их вынуть, чтобы проснуться?
- Утром прилетают три духа и забирают их.
- Почему три?
- Два духа всегда спорят, третий же вытаскивает булавку. Если не произнести заклинание, духи унесут её.
- Заклинание печати, - пояснил Грин, рассматривая булавку, - духи связаны и пытаются освободиться. Очень удобно. Замечательная вещь.
Пока Оникс делала покупки, Грин подозвал ещё одного продавца. Он был без тележки, с большим платком-сумкой, переброшенной через плечо и выглядел так, словно его оторвали от дел. Важный как посол из соседнего государства.